Обратный отсчет - Кен Фоллетт

По завершении работы двигатель первой ступени ракеты должен немедленно отделиться, иначе, при постепенном сбросе тяги, возникает опасность, что он сцепится со второй ступенью и собьет ее с курса. Поэтому, как только в топливопроводе падает давление, клапаны закрываются, а пять секунд спустя срабатывают пироболты, увеличивая скорость второй ступени до 2,6 фута в секунду и гарантируя отделение.

Дорогу до дома Люка Энтони знал – как-то раз, вскоре после того, как Люк и Элспет переехали сюда из Пасадены, он приезжал к ним на выходные. Дом располагался на Эколс-стрит, улице больших старинных домов в паре кварталов от центра города. Энтони припарковал машину за углом, чтобы Люк не заподозрил дурного, увидев перед домом чужой автомобиль, и пешком прошел к дому. Ему следовало бы ощущать полную уверенность в себе: все карты у него на руках. Времени еще полно, на его стороне эффект неожиданности – и оружие. Тем не менее он до тошноты волновался. Уже дважды Люк был у него в руках – и дважды сумел ускользнуть.

По-прежнему неясно, почему Люк отправился в Хантсвиль, а не на мыс Канаверал. Это необъяснимое решение означало, что есть что-то, чего Энтони не знает – какой-то секрет, который может всплыть в самый неожиданный момент.

Люк и Элспет жили в колониальном особняке с просторной верандой и увитыми зеленью колоннами. Для скромного военного спеца жилище более чем роскошное; впрочем, Люк никогда и не притворялся, что живет на зарплату. Энтони открыл ворота в невысокой стене и вошел во двор. Влезть в дом, если нужно, проще простого, только незачем: его ведь пригласили войти. Он обогнул дом и попал на задний двор. Здесь, у кухонной двери, стояли горшки с цветами; под одним, из которого свисали разросшиеся побеги бугенвиллеи, Энтони нашел большой железный ключ.

И вошел.

Снаружи дом выглядел очаровательно старомодным, но внутри все было обставлено по последнему слову моды и техники. Кухню Элспет заполнила современными приборами. Прихожая была отделана в ярких светлых тонах, в центре гостиной стояли телевизор и проигрыватель, в столовой имелись стойки и модные табуреты с широко расставленными ножками. Энтони предпочитал более традиционные интерьеры, но не мог не признать, что дом обставлен с большим вкусом.

Стоя посреди гостиной и глядя на изогнутую кушетку, обтянутую розовым винилом, он вспоминал, как здесь гостил. Ему сразу бросилось в глаза, что Люк и Элспет несчастливы. Элспет сияла улыбкой и играла глазами, однако за ее показной беззаботностью чувствовалось напряжение, а Люк демонстрировал такое натужное гостеприимство, что Энтони сделалось за него неловко.

В субботу они устроили вечеринку с коктейлями и пригласили к себе целую толпу из «Арсенала». Дом заполонили неряшливые ученые, умеющие говорить только о ракетах, молодые офицеры, обсуждающие перспективы повышения по службе, и хорошенькие женщины – мастерицы сплетен и интриг, в которых не было недостатка в замкнутом мирке военной базы. Хозяева ставили долгоиграющие джазовые пластинки, но тягучие звуки джаза казались не столько чувственными, сколько жалобными. И Люк, и Элспет налегали на выпивку – такого Энтони за ними прежде не замечал; Элспет смеялась звонким русалочьим смехом и кокетничала со всеми вокруг, а Люк становился все мрачнее и мрачнее. Больно было видеть, что двое его старых друзей, которых Энтони любил и уважал, так несчастны друг с другом.

И вот теперь долгая история их неразрывно переплетенных жизней подходит к неизбежному концу.

Энтони решил осмотреть дом и надел пару резиновых перчаток, найденных на кухне. После убийства будет расследование – незачем оставлять улики.

Начал он с кабинета – небольшой комнаты с книжными полками вдоль стен, заставленными научной литературой. Сел за стол Люка, у окна, выходящего на задний дворик, и начал открывать ящики.

В течение двух часов он обыскал весь дом, от чердака до подвала – и ничего не обнаружил.

Он заглянул в каждый карман каждого костюма в шкафу – а костюмов у Люка было немало. Открыл и перелистал все книги, надеясь найти между страниц какие-нибудь документы. Заглянул во все кастрюльки и баночки в огромном холодильнике с двустворчатой дверью. Сходил в гараж и обыскал от капота до багажника роскошный черный «Крайслер-30 °C» – самый быстрый в мире седан, если верить газетам.

По пути он узнал несколько интимных секретов. Выяснил, что Элспет красит волосы, пьет по назначению врача снотворное и страдает запорами, а Люк пользуется шампунем от перхоти и читает «Плейбой».

На столике в прихожей обнаружилась небольшая стопка почты, должно быть, принесенная горничной. Ничего интересного: рекламная листовка, номер «Ньюсуик», открытка от каких-то Рона и Моники с Гавайев, конверты с прозрачным окошком для адреса – деловые письма.

Поиски ничего не дали.

Энтони вернулся в гостиную и опустился на розовую кушетку. Со своего места он видел в окно двор и подъезд к дому, а сквозь раскрытую дверь – прихожую.

Он достал пистолет, убедился, что он полностью заряжен, навинтил на ствол глушитель.

Желая приободрить себя, начал обдумывать, что ему предстоит сделать. Вот появится Люк – скорее всего из аэропорта он приедет на такси. Он пройдет через двор, достанет ключ, отопрет дверь. Войдет, закрыв за собой дверь, и направится на кухню. По дороге бросит мимолетный взгляд в гостиную и увидит Энтони, сидящего на диване. Его брови поднимутся в изумлении; он откроет рот, чтобы сказать: «Энтони! Какого черта ты тут…» – но договорить не успеет; нет, даже начать не успеет – взгляд его скользнет вниз, к пистолету, и все станет ясно.

А в следующий миг он умрет.