Фаберже для русской красавицы - Мария Жукова-Гладкова

– Вас примет леди Блэк, – сообщил он вскоре и повел нас на второй этаж.

– А Джеймс-то где? – шепотом спросила меня Соня, когда мы поднимались по массивной дубовой лестнице вслед за дворецким.

– Узнаем. Но, по крайней мере, он не фальшивка. Радуйся этому. И домик ничего. Может, твоим родственникам понравится, если у них не получится с Зимним дворцом.

Мы многозначительно переглянулись.

Дворецкий открыл двойные массивные двери и объявил:

– София и Наталья.

Первое, что бросилось в глаза, – это множество портретов на стенах, явно не этого века. Они висели на всех стенах по кругу, и создавалось впечатление, что в комнате собралось много народу. Однако на обитом темном бархатом диванчике за низким кофейным столиком сидела лишь одна маленькая женщина, которая пожала руку вначале мне, потом Соне и предложила сесть напротив нее на такой же диванчик.

– Джеймс рассказывал о вас, юные дамы, – произнесла очень четким голосом леди Блэк. – Мой сын предупреждал, что вы можете приехать в гости.

У Сони от удивления открылся рот. Я же внимательно рассматривала англичанку. Если это мать Джеймса, то он на нее совершенно не похож. И как у такой маленькой женщины мог родиться такой дылда? Хотя мы еще не видели папу.

Я недавно общалась с другой пожилой женщиной, Ираидой Станиславовной, которой лучше всего подошло бы описание «светлая». Я не могла бы назвать леди Блэк «темной», но она была натянута, как струна, идеально прямо держала спину, все движения у нее были выверенными, а не естественными. Мое внимание сразу же привлек рот – такой, какой и представляешь у старых англичанок, – очень четко очерченный после правильного произнесения английских звуков на протяжении всей жизни. У наших старушек таких ртов я никогда не встречала.

– А когда мы сможем увидеть Джеймса? – спросила Соня.

– Он едет домой и просил меня пока занять вас. Чаю?

Мы согласились. Чай подали с очень маленькими печенюшками домашней выпечки. Леди Блэк говорила с нами о погоде в Петербурге, где она никогда не была, и в Лондоне, где прожила всю жизнь. Признаться, я очень быстро устала от этой светской беседы и с нетерпением ждала появления Джеймса. Я ничего не теряла, наоборот, увидела не только общеизвестные достопримечательности, но и дом настоящих английских аристократов. Я приехала сюда из любопытства. Соня… По-моему, она не очень расстроится, если с Джеймсом у нее ничего не получится, и вообще у нас еще запланирован визит к Виктору Ванидзе.

Внезапно послышался стук в дверь, через которую мы заходили, она отворилась, и появился дворецкий с трубкой радиотелефона в руке.

– Ваш сын, леди, – сообщил он и протянул трубку матери Джеймса.

– Да, Джеймс? – сказала дама, долго слушала, что ей говорят, потом добавила: – Хорошо, я им все передам.

Она отключила связь и протянула трубку стоявшему с невозмутимым видом дворецкому. Тот с легким поклоном удалился.

– К сожалению, Джеймса задержали дела, – сообщила нам леди Блэк с невозмутимым видом. – Он не сможет сегодня с вами встретиться, но обязательно позвонит вам в гостиницу.

– Он знает, где мы остановились? – спросила Соня.

– Да, конечно, – ответила леди Блэк и встала.

Аудиенция закончилась. Нас выставляли вон.

Леди Блэк позвонила в звоночек, тут же появился дворецкий и проводил нас вниз.

– Поехали к Витьке, – сказала Соня. – Тот уж если вышвырнет, то сразу же и простым пинком под зад, а не после английских разговоров о погоде. Витька точно не будет устраивать представление с чаепитием. Все-таки с нашими мужиками проще.

– И даже с их мамами, – добавила я. Я считала, что Джеймс изначально не собирался с нами встречаться и представление так и было запланировано. Интересно, а что будет, если мы не поймем намек? Соня, по ее словам, жалела, что не разбила у Блэков ни одной чашки.