Фаберже для русской красавицы - Мария Жукова-Гладкова

Я была в состоянии шока. Я тоже этого не понимала. Испортить яйцо Фаберже?! У кого вообще на это рука поднимется?! Да даже если и поднимется, почему человек не задумался над тем, насколько он таким образом снижает цену?! Ведь эти «ландыши» назад не приклеить! Я не знаю, как там они держались у Фаберже, но, думаю, даже если теперь отдать яйцо самому лучшему современному ювелиру, все равно после склейки или припаивания все будет уже не то, да и факт порчи станет достоянием общественности.

Иванов увел Красавина-младшего в отдельный кабинет на допрос, а Варвара безапелляционно заявила молодому следователю, что остается ждать результатов, а потом доберется домой на общественном транспорте. Для нее результаты важнее. Молодой следователь, вероятно, был наслышан про Варвару Поликарповну и сегодняшнюю проверку моей машины на предмет взрывных устройств и спорить не стал, решив, наверное, что пусть лучше от нас двоих Иванов отбивается. Я тоже решила остаться.

Но меня также интересовали результаты и другой экспертизы – ведь у жены Юрика Самохвалова брали какие-то анализы.

– Там что-то странное… – задумчиво произнес парень. – Ей давали какой-то неизвестный нашей медицине препарат, но однозначно галлюциногенного свойства. Его действие уже закончилось. Сейчас ей чистят кровь, но она уже фактически нормальная. Как раз когда Ильич выйдет из больницы, и она должна быть полностью в порядке. Он с ней и поговорит.

– А она сказала, сама принимала препарат или нет?

– Утверждает, что ничего не принимала. Вполне возможно. Ей кто-то мог его скармливать насильно.

– Так это не уколы?

– Нет, растворяющиеся то ли таблетки, то ли порошок.

– Муженек, значит, – опять безапелляционно заявила Варвара Поликарповна. – Вот ведь какие подлые мужчины бывают! Нет чтобы просто развестись!

– Думаю, что в данном случае все гораздо сложнее, – заметил молодой следователь. – И у нас нет уверенности, что препарат давал муж. Ему-то зачем? Чтобы она носилась в места, где он встречается с любовницами? И зачем ему было ей сообщать про эти места? Этот препарат не убивает, только действует на психику. Мужу не требовалось доводить жену до такого состояния. А нам теперь выясняй, кто мог ей эту дрянь подмешивать.

Вскоре появился усталый Иванов. Красавина-младшего под конвоем отправили в тюрьму.

Мы все вопросительно посмотрели на старшего следователя горпрокуратуры.

– Если еще и София Романова его опознает, как стрелявшего в нее, – считайте, ваше дело будет закрыто, – сказал он молодому парню.

– А ваше? – подала голос Варвара Поликарповна. – С коллекцией-то что? Наше ведь национальное достояние! Куда этот мерзавец яйцо дел?

– По его словам, яйцо забрала его любимая девушка.

– Он ее, наконец, назвал? – подал голос молодой следователь.

– Назвал – когда понял, что ему светит.

Иванов внимательно посмотрел на меня. Мне от его взгляда стало как-то не по себе.

– В чем дело? – спросила я.

– Это новая жена вашего бывшего мужа. Лидия Красавина, ныне – Некрасова.

Я на мгновение лишилась дара речи.

– Так ведь они же родственники! – воскликнула Варвара Поликарповна. – Грех ведь!

– Они – дальняя родня, – заметил Иванов. – Но сейчас речь не об этом.

По его словам, вернее, словам Красавина-младшего, он понятия не имеет, откуда у него в квартире взялось то яйцо. На него обратила внимание Лида, когда пришла к нему для очередного сеанса любви. Лида стала допрашивать молодого человека почище, чем в прокуратуре. Потом они поругались. Красавин сообразил, что это за вещь, откуда она может быть, и захотел оставить ее у себя и, конечно, посоветоваться с папой. Лида захотела забрать его себе. Во время драки любовников яйцо грохнулось на пол, частички отлетели, молодые люди еще поругались, еще подрались, Лида забрала испоганенное яйцо и ушла восвояси, разобидевшись на милого. Она явно считала, что он со своим отцом прихватил коллекцию, и была очень недовольна, что ей с этого ничего не досталось. Более того, Красавин-младший утверждал, что изделие изначально было попорчено – часть «ландышей» сбита.

– То есть яйцо сейчас у жены Наташиного мужа? – уточнила Варвара Поликарповна.

– По словам Красавина-младшего – да. Но где оно находится реально… – Иванов развел руками. – Сейчас поеду назад в городскую прокуратуру готовить бумаги на обыск. – Он посмотрел на меня. – В вашем бывшем доме, как я понимаю. Кстати, не подскажете ли, Наталья Петровна, места, где там может быть тайник.

Я сказала, что в доме есть погреб, есть кладовка. Также у Некрасова вделан в стену сейф, но это личный сейф Некрасова, и я, например, никогда не знала кода, да и не интересовалась им. Вероятно, и Лида его не знает. Я также высказала предположение, что Лида вполне могла отвезти яйцо не в мой бывший дом, а к себе домой – в квартиру отца, или где она там жила раньше, и как раз поведала про ее отношения с Некрасовым – в версии Некрасова.

– Наташ, а чего ты его терпишь? – опять встряла Варвара. – То-то, я смотрю, к тебе мужик шляется. Как раз хотела спросить, откуда этот-то еще взялся, да не успела.

– Номер машины записали? – уточнил Иванов с каменным лицом.

– А как же! У меня все на учете. «Мерседес», черный, жирный, а номер у меня дома. Поехали – сами посмотрите. У меня все зафиксировано.

– Значит, подготовлю ордер и на квартиру Лидиного папы, и, наверное, батюшки нашего арестованного. Хотя тот – птаха стреляная, навряд ли что-то дома хранит… И, признаться, я не думаю, что коллекцию взяли папаша с сынком. Яйцо, как мне кажется, Красавину-младшему подбросили, как солонку Людмиле Борисовой, а шкатулку Юрию Самохвалову.

– Но оно ведь стоит миллионы! Долларов! – воскликнула я. – Кто станет бросаться такими деньгами?! Зачем?! Солонку и шкатулку я еще могу понять, хотя все равно это дорогие вещи. Но яйцо Фаберже!

– Все остальное в тех двух ящиках стоит во много раз дороже, – заметил Иванов. – И теперь, признаться, я теряюсь в догадках. Зачем украли коллекцию?! Это меня волнует больше всего. Мне просто любопытно.