Интервью с магом - Антон Леонтьев

– Но что мы будем там делать? – спросила я, чувствуя, что уже согласна с предложением девочки. – Ну, приедем, ну, спрячемся… Мы же не можем там вечно сидеть в погребе или на чердаке! Золотая Антилопа, а также люди Аскольдова нас будут искать. И все равно выйдут на детдом!

– Аскольдов мне не отец, – ответила Маша. – А что будет потом, теть Кать, я не знаю. Может, у меня и есть дар сообщать о том, что было в прошлом, но я не в состоянии предсказывать будущее. Отец Нектарий, тамошний батюшка, любит повторить: «Живите по Иисусу, то есть как божьи птички, одним днем. И радуйтесь ему, и наслаждайтесь им. Потому что он, возможно, ваш последний день на этом свете!»

Религиозной я никогда особенно не была, в церковь заглядывала только по большим праздникам, да и то выстоять долгую службу у меня не хватало терпения. Однако фраза, которую мне уже много раз приходилось слышать, вдруг поразила мое воображение. Почему мы в своей жизни все куда-то спешим, несемся сломя голову, пытаемся достичь чего-то лучшего, а не радуемся тому, что имеем, и все хотим еще, еще и еще? Ведь так и получается – наши мечты не приходят в исполнение, и вдруг все заканчивается, и смерть возникает на пороге. А ведь еще ничего не сделано, и даже удовольствия никакого от своего существования не получили, потому что вечно взгляд в землю воткнут был, а на солнышко так и не взглянули...

Только чего уж хорошего в нашей нынешней ситуации?

Вдруг меня охватило некое странное чувство – то ли экстаз, то ли благодать: на душе сделалось совершенно покойно, страхи отступили, и я сразу же отметила несомненные плюсы своего положения – не надо больше никуда спешить, ни перед кем отчитываться, я еду в дорогой машине, о которой давно мечтала, а со мной – мудрая девочка. Это ли не счастье?

Однако сей полный экстаза промежуток закончился весьма быстро, потому как нашу «БМВ» подсек какой-то безбашенный тип на навороченном джипе. Я выругалась и погрозила нахалу с блатными номерами кулаком, а потом испугалась – что если он сейчас разозлится, достанет оружие и откроет огонь?

Благодать прошла, я вернулась в реальность. Кстати, если смерть – вовсе не конец, а только начало? Тогда ведь выходит, что смерти вообще нет! Это ли не счастье, это ли не сенсационное открытие?

– Ты права, Машенька, – кивнула я. – Поедем в Ленинск, а там посмотрим!

В бардачке обнаружилась толстая пачка рублей и тонкая пачка евро. На бензин и скромную жизнь в провинции надолго хватит. Значит, вперед! Пренебрегая правилами движения, я развернулась и… увидела гаишника, ожесточенно махавшего нам с обочины полосатой палкой. Ну надо же, принесла его нелегкая! Откуда только взялся на нашу голову страж порядка?

Пришлось остановиться. Гаишник попался упрямый и бесчеловечный, ничего о полюбовном разрешении конфликта и слышать не хотел, а все мне на грудь таращился.

Техпаспорт обнаружился в бардачке около пачек денег, а вот с правами было сложнее. Я снова попыталась перевести разговор в финансовую плоскость, и тогда милиционер скомандовал:

– Выходите из машины, гражданка! И ваш попутчик тоже!

Увидев Машу, он переменился в лице, а я поспешно залопотала:

– Это моя дочка! Мы очень спешим! У нас... родственница попала в больницу! Бабушка Роксана! Очень, очень плоха!

И все же нам пришлось пройти к припаркованной милицейской машине. Я начала вдохновенно врать, объясняя, отчего у меня нет при себе водительских прав, но внезапно запищала рация милиционера, и он вышел на свежий воздух. Я повернулась к находившейся на заднем сиденье Маше и сказала:

– А тебе лучше слезу пустить. Или знаешь что, Маша, изобрази-ка опять приступ!

Но милиционер отчего-то не думал возвращаться к нам. Я дернула ручку и убедилась, что двери автомобиля заблокированы. Тут Маша указала на три машины, съехавших на обочину. Из них появились люди, и я в страхе узнала сатрапов Петрухиной.

– Но как они узнали... – начала я и поняла, что о нашей поимке им сообщил гаишник. Наверняка по всей столице было приказано разыскивать «БМВ» с такими-то номерами, за рулем которой находится молодая (и привлекательная!) блондинка, а вместе с ней – девочка лет десяти-одиннадцати, умеющая изображать приступ эпилепсии и лихо управляться с оружием.

Я остервенело задергала ручки дверей, но ни одна, естественно, не поддавалась. Ключей в замке зажигания на этот раз не было. Автомобиль окружили типы в черных костюмах, и я обреченным голосом сказала:

– Маша, боюсь, в третий раз в припадок никто не поверит.

– Я уже просекла, теть Кать, – ответила девочка, кусавшая, как я увидела в зеркало заднего вида, губы.

– Будьте с ними осторожны, особенно с девчонкой! – раздалась чья-то команда.

Двери разблокировали.

– Ну, выходите! Сначала женщина, потом девчонка! Руки за голову, и без фокусов! Никто не трогается с места, если девчонка вдруг начинает биться в конвульсиях. Она – отличная актриса, и смекалки ей не занимать. Заставила Григорчука и Сычева вокруг дома без штанов бегать!

Мужики загоготали. Видимо, о нашей выходке уже разнесся слушок.

Не оставалось ничего, как подчиниться приказанию прислужников Петрухиной – их было пять человек и, соответственно, пять пистолетов, не считая милиционера с табельным оружием.

Маша, понуро повесив голову, последовала за мной. Один из типов грубо схватил меня за локоть и произнес:

– А теперь, красавица, поедем к Золотой Антилопе. Роксана Фаридовна ой как зла! Такой я ее еще не видел. Она буквально рвет и мечет, разве что из ушей дым не идет и из глаз искры не сыплются. Не завидую я вам, если честно! А ты еще посмела с ней в таком тоне разговаривать!

Я в который раз пожалела, что у меня длинный язык. Но даже если бы беседовала с Роксаной вежливо или даже вообще не беседовала, она все равно была бы в ярости.

– Девчонку держите! – отдал приказание тип, тащивший меня к автомобилям. – Обо всем расскажешь, и в первую очередь, что с двумя камешками сделала. Ведь алмазы ты украла! Из-за тебя Калечка все еще в руках бандитов находится!

Я осторожно произнесла:

– Ну да, алмазы у меня. Давайте я вам их отдам, а вы нас отпустите? Они же стоят никак не меньше двух миллионов евро. Роксана вам ведь копейки платит, а так вы до гробовой доски – обеспеченный человек!

Говорила я наобум, стараясь хоть как-то спасти ситуацию. И надо же, телохранитель, поспешно обернувшись и удостоверившись, что его товарищи далеко и громко ржут, выспрашивая у Маши детали того, как она заставила сбросить штаны их коллег, тихо велел:

– Давай камешки!

– Они не здесь... – запричитала я, но бугай так больно сдавил мою руку, что я даже вскрикнула.

– Гони алмазы, живо! – приказал он.

– Отпустите меня! Все равно у вас оружие, сбежать я не смогу. Алмазы спрятаны в... В сапожках!

Телохранитель отпустил меня, а я, наклонившись, осторожно расстегнула один сапог. Если сейчас признаться, что наврала и алмазов у меня нет, этот питекантроп не поверит. Еще, чего доброго, на месте пристрелит… Точно: язык мой – враг мой! Молчала бы тогда, на эфире «Культовой личности», не злила бы Софку, и не оказалась бы в итоге здесь, в компании безжалостных убийц!