Роковой подарок жениха - Наталья Солнцева

– При чем тут Нидерланды?

– Во время раскопок гробницы Хильдерика городок Турнэ, как и вся Бельгия, входил в состав Австрийских Нидерландов. Турнэ же, судя по историческим хроникам, в древности был столицей Меровингской династии.

– Да, Сабуров что-то такое говорил…

– Отцом Хильдерика считался полумифический Меровей. Не исключено, что его мантия тоже была расшита пчелами, украшенными гранатами, в стиле Меровингов. Это они ввели в обиход ювелирные изделия в технике инкрустаций и перегородчатой эмали. В нашем случае речь идет о пчелах, которые могли принадлежать самому Меровею! Они бесценны… Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, как они попали к датскому принцу Иоанну. С некоторой долей вероятности можно предположить, что принц завладел ими в бою – отобрал в качестве военного трофея. Ведь он прибыл в Московию чуть ли не с театра военных действий. И действия эти проходили не где-нибудь, а в Нидерландах! Не исключено, что Иоанн Шлезвиг-Гольштейнский имел собственные честолюбивые замыслы и мечтал стать императором. Наверняка, в нем была хоть капля крови Меровингов.

– То есть он приберег пчел для себя?

– Не выпускать же из рук такой безусловный атрибут королевской власти?! Выходит, датчанина могли отравить в Москве по этой причине… Сначала принц не придал значения недомоганию, но когда болезнь приняла опасную форму, поспешил позаботиться о судьбе пчел. Он поручил верному человеку передать их на хранение даме сердца…

– Очень по-рыцарски! – скептически усмехнулся Матвей. – Разве на пороге смерти человек об этом думает?

– А о чем, по-твоему, думают перед уходом из жизни? О самом дорогом…

После полуночи сорвался ветер. Он безумствовал в саду, завывал в дымоходах, надувал занавески. На подоконнике образовалась лужица дождевой воды.

– Закрой окно, – попросила Астра.

– Так мы ничего не услышим.

– Во дворе же Лютый! Он залает, в случае чего…

– Существует куча способов нейтрализовать собаку.

– Думаешь, убийца пойдет на такой риск? Надо быть идиотом, чтобы лезть в дом к человеку, которого накануне прикончили.

– Все зависит от свойств характера. Есть такие отморозки, что им море по колено.

Он выглянул во двор и прислушался. Шумит дождь, ветер со свистом гнет деревья. Свет наружных ламп выхватывал из темноты клумбу, часть газона, вымощенную плиткой дорожку, забор, угол деревянного сарая…

– Если Бояринов кого-то боялся, почему не оснастил дом сигнализацией, не установил парочку видеокамер, не нанял охранников, наконец?

– Не хотел привлекать к себе внимание, – поразмыслив, заключила Астра. – Он прятал свой страх от всех, кроме домашних. Серьезные меры предосторожности говорили бы о том, что он стремился скрыть. Ты заметил, что у него каждая дверь в доме закрывается на ключ? Один я прихватила с собой, – похвасталась она. – От двери в гостиную!

– Зачем?

– Я закрыла там Ульяну. Чтобы не сбежала.

– С ума сошла? А если она в туалет захочет?

– Не велика беда, постучит! Я выпущу…

– Она знает, что ее заперли?

– Нет, конечно. Я потихоньку… Так спокойнее.

Матвей промолчал. Астра, как ни в чем не бывало, пустилась в дальнейшие рассуждения.

– Ксения Годунова умерла в 1622 году, – сказала она. – Я не поленилась, проверила. Могла она получить в подарок и затем спрятать пчел, которые в то время еще преспокойно лежали в гробнице вместе с Хильдериком? Значит, Иоанн передал ей других пчел, более древних…

– Откуда известно, что она вообще что-то получала? Мало ли, какие фантазии приходят в голову библиотекарю, который день-деньской торчит среди пыльных фолиантов…

– А пророчество инока Макария? Кого же еще, кроме Ксении, можно назвать «невестой-вдовицей»? Только она могла получить пчел «в подарок от мертвого жениха»!

– Ну, знаешь… это все домыслы…

– «И теперь пчелы те ждут своего часа, когда придет за ними достойный… – процитировала Астра. – Посланникам же бесовским будет от тех пчел неминучая смерть…»

– Смотри-ка! – присвистнул он. – Слово в слово запомнила!

– Актерская память! Кстати, по версии того же кладоискателя, пчел Меровея следует искать в Суздале. Потому как именно здесь оборвался земной путь царевны Ксении.

– Неминучая смерть… – пробормотал Матвей. – Выходит, пчелы были у Бояринова? Каким образом они к нему попали?

– Спроси лучше, почему погиб Василий Тарханин? У меня теперь нет сомнений, что его тоже убили. Они оба получили зловещее послание, и оба мертвы…

Во дворе что-то скрипнуло, раздался оглушительный лай. За стенкой вскрикнула Ульяна.

– Сиди тихо! – прошептал Матвей Астре. – Пойду, взгляну, что там происходит…

* * *

Маняша согрелась и порозовела: чашка чаю с медом и красным вином сделала свое дело. Она сидела на тахте, поджав ноги и укутавшись в плед. Эрик ждал объяснений, она медлила…

– Николай Порфирьевич убит, – сказал он.

– Ты нарочно меня пугаешь, – не поверила она или притворилась, что не поверила.

– Его тело лежит в морге, ждет судебно-медицинской экспертизы. Кто-то пробрался в гостиницу, прямо в кабинет, и задушил его.

Женщина залилась слезами. Она устала от долгого ожидания в темном саду, под дождем, от неизвестности и мучительной тревоги. Она промокла и замерзла, теперь еще это…

– Вот, почему он не повез меня домой! Заявил, что туда нельзя.

– Кто «он»?

– Охранник, приставленный ко мне Бояриновым. Он должен был следить, чтобы со мной ничего не случилось. Вернее, чтобы я не убежала к тебе или чтобы ты не приехал в Москву…

Она всхлипывала и шмыгала носом.

– Эрик, почему ты… какой-то чужой? Разве ты не рад меня видеть? Сам же когда-то велел запомнить твой адрес… на всякий случай! Вот этот случай и настал…

– Вы поменялись ролями с Ульяной?

– Николай Порфирьевич нас заставил! То есть… меня. На Ульяну он не давил. А я привыкла его слушаться. Я выросла в его доме, жила по его правилам. Оказывается, у него были родная сестра и племянница в Москве. Он столько лет молчал… Что за странный человек?! Господи… он же… его же больше нет…

У нее тряслись губы, слезы стекали по щекам.

– Вы с Ульяной очень похожи.

– Да… Удивительно, правда? В жизни такое бывает. Редко, но бывает. Мы не близнецы… и даже не близкие родственницы. Своих родителей я не помню… меня маленькой забрали к себе Бояриновы. Я хотела стать их дочерью… мечтала об этом. Рыдала по ночам в подушку! Хоть бы раз назвали меня дочкой… Ничего подобного! Маняша и Маняша! Ненавижу это дурацкое прозвище…