Роковой подарок жениха - Наталья Солнцева

Гостиная, куда их пригласила растерянная молодая женщина, была обставлена в купеческом вкусе. Мебель начала двадцатого века, картины, откуда сурово взирали предки хозяина, плюшевые портьеры и скатерти соседствовали с ультрасовременным телевизором в полстены. Даже при беглом осмотре интерьер тянул на солидную сумму.

«Портреты явно писались на заказ, – прикинула Астра, – мебель пришлось реставрировать…» Она успевала оценивать обстановку и наблюдать за Эриком и Маняшей. Впрочем, та ли она, за кого себя выдает, должно было выясниться с минуты на минуту.

Похоже, секретарша испытала шок от услышанного и плохо соображала, что происходит. Ее глаза бесцельно блуждали, губы побелели. Она никак не выделила Эрика из троицы незваных гостей, зато он не сводил с нее напряженного взгляда.

Матвей сел в кресло у двери, чтобы контролировать вход: вдруг кому-то захочется покинуть компанию, не попрощавшись. Других дверей в комнате не было, два окна с наполовину задернутыми бордовыми портьерами пропускали немного света. Он еще снаружи обратил внимание: окна первого этажа забраны решетками, так что через них сигануть не удастся.

– В доме еще кто-то есть? – спросил он, видя полное замешательство Эрика.

Женщина отрицательно качнула головой. Она была в блузке и юбке из легкой ткани в цветочек; одежда подчеркивала ее формы – не слишком пышные, но приятной округлости. Прямой пробор делал ее лицо открытым и милым, коса почти расплелась.

– Что… случилось? – выдавила она.

– Николай Порфирьевич убит, – сказала Астра. – Его задушили. Теперь нет нужды продолжать комедию.

Женщина беззвучно заплакала. Эрик ерзал на диване, кусая губы.

– Маняша… – робко произнес он. – Это… ты?

– А что, есть сомнения? – поймал его на слове Матвей.

– Нет… но… Неужели она… так изменилась за год? Лицо как будто другое… Я не то хотел сказать! Это она… только… ничего не понимаю…

Его высокий лоб покрылся испариной, верхняя губа подрагивала.

– Вы ведь не Маняша? – в упор спросила Астра у молодой дамы. – Признайтесь лучше сейчас, пока сюда не приехала полиция. Иначе у вас будут неприятности.

Она понимала всю шаткость своих угроз. Паспорт Мельниковой и явное внешнее сходство с последней играют на руку сидящей перед ними «секретарше». У нее – наличие документа, подтверждающего личность, тогда как у Астры – ничего, кроме смутных фантазий. Кто станет ее слушать? Вот, если бы Эрик подтвердил…

«Что? – спросила она себя. – Что он может подтвердить? Маняша-де вовсе не Маняша, а просто очень похожая на нее женщина? Заинтересован ли он в разоблачении своей возлюбленной?»

В ее мыслях царил хаос, который упорно не желал упорядочиваться. Примерно то же происходило с Эриком. Матвей внимательно наблюдал за этой драматической немой сценой.

«Секретарша» подняла заплаканные глаза на полицейского, словно ища у него защиты. Тот молчал, готовый провалиться сквозь землю. Что-то не позволяло ему утешить эту испуганную женщину, сесть рядом, обнять в конце концов.

– Николай Порфирьевич убит… – повторил он, тупо уставившись в угол, где стоял торшер с матерчатым абажуром.

– У-убит? – переспросила она.

Он подавленно кивнул.

– Господи… и он… У меня больше никого не осталось…

Слезы проложили на ее щеках мокрые дорожки, она смахивала их тыльной стороной ладони. Ее ногти были ухожены, но без маникюра.

– Как вас зовут на самом деле? – спросила Астра. – Ульяна?

Эрик бросил на нее изумленный взгляд. Серый дождливый день просачивался в гостиную, приобретая багровый оттенок, и от этого лица людей казались неестественно красными.

– Да… – вымолвила «секретарша». – Ульяна Бояринова. Это дом моего дяди…

– Дяди? – воскликнул Эрик. – Николай Порфирьевич – твой дядя? Разве ты не…

Он задохнулся от переполнявших его эмоций.

– Я знала о его существовании, но ни разу в жизни не видела… Перед смертью мама вспоминала о нем и дала мне его адрес. Он приехал на похороны… и там мы… обрели друг друга. Я была так одинока, убита горем, что согласилась бы на что угодно… Он предложил пожить у него какое-то время…

– Но почему под чужим именем?

– Мы с ним долго беседовали – целую ночь… Я не могла спать! Он рассказал, что несколько лет назад потерял жену, она трагически погибла… попала под грузовик…

Речь Ульяны прерывалась всхлипами и вздохами. Матвей подал ей носовой платок. Она не поблагодарила – ей было не до вежливости.

– Еще дядя говорил, что у них умер ребенок в младенчестве, и они взяли на воспитание сироту… из родни жены. Любили девочку, как свою дочь… а она связалась с плохим человеком, которому нужны только деньги…

Эрик вспыхнул, что-то промычал и снова затих.

– Он говорил вам, что вы похожи на его воспитанницу?

– Да… не сразу… потом… на следующий день. Для него это было потрясением. Он остановился в гостинице и после поминок увез меня туда, к себе в номер. Я бы ни за что не осталась в квартире ночевать одна… Я и там не могла уснуть! Он давал мне пить коньяк, и мне становилось легче…

– О чем еще вы беседовали?

– О разном… я не все запомнила… Дядя объяснял, почему они с сестрой рассорились…

– С вашей матерью?

– Угу. У них оказались слишком разные характеры… непримиримые в некоторых вещах… Они постоянно цапались. Дядя был младше, но считал себя главным, потому что он мужчина… диктовал сестре, какую одежду носить, где работать, с кем встречаться. Они рано остались без родителей, были предоставлены сами себе. Мама не выдержала и уехала, куда глаза глядят…

– Любила свободу? – вмешался Матвей.

Ульяна пожала плечами:

– Не знаю… Она мало говорила о своей семье. Эта тема всегда была табу. Когда я подросла, то стала задавать вопросы об отце. Мама очень бурно реагировала. Просто ужасно! Раскричалась, хотя до этого редко повышала голос. Мы впервые серьезно повздорили…

– Она сказала, кто ваш отец?

– Нет. Замкнулась, ушла в себя… мы не разговаривали больше месяца. Жили, как два немых человека. Она молча собирала меня в школу, кормила, молча давала карманные деньги… копейки на горсть конфет или мороженое… Наши средства были ограничены. Постепенно она оттаивала, но с тех пор я зареклась упоминать об отце.

– Вы пытались его искать?