Смертельная белизна - Роберт Гэлбрейт

– Ты мне этого не говорила.

– Извини, – сказала Робин, помня, что дело было вскоре после ее отказа следить за Джимми во время марша протеста. – Совсем забыла. Да, Чизуэлл процитировал что-то на латинском, а потом бросил: «Человек ваших привычек».

– А что был за стих?

– Понятия не имею, я же латынь не учила. – Она посмотрела на часы. – Пойду переодеваться, мне через сорок минут надо быть в министерстве.

– Да и мне тоже пора, Страйк, – сказал Барклай.

– У тебя, Барклай, только два дня, – бросил Страйк ему в спину, – а потом снова возьмешь на себя Найта.

– Спокуха, – ответил Барклай. – Мне за два дня малой до чертиков надоест.

– Славный парень, – заметила Робин, когда шаги Барклая по железной лестнице стихли.

– Ага, – буркнул Страйк, потянувшись за протезом. – Нормальный.

По его просьбе свидание с Лорелеей было назначено на довольно ранний час. Пришло время начинать тягостную процедуру – приводить себя в презентабельный вид. Робин, чтобы переодеться, вышла в тесный туалет на лестничной площадке, а Страйк, пристегнув протез, перешел из приемной к себе в кабинет. Как только он принялся натягивать костюмные брюки, зазвонил телефон. Робко надеясь, что это звонит Лорелея – сказать, что сегодня не сможет прийти, – он поднял растрескавшийся мобильник и с необъяснимым дурным предчувствием увидел имя Хатчинса.

– Страйк?

– В чем дело?

– Страйк… я облажался.

Хатчинс еле шелестел.

– Что случилось?

– Найт с дружками. Я вошел за ними в паб. Они что-то задумали. У него плакат с мордой Чизуэлла…

– И? – едва не закричал Страйк.

– Страйк, прости… ноги не держат… я эту шайку потерял…

– Козел! – заорал Страйк, выйдя из себя. – Почему ты не предупредил, что болен?

– Я и так в последнее время уклонялся… а у тебя такой затык…

Страйк переключил Хатчинса на громкую связь, положил телефон на стол и принялся лихорадочно застегивать сорочку.

– Ты уж прости, дружище… идти трудно…

– Это ты мне рассказываешь?!

Кипя от негодования, Страйк прервал разговор.

– Корморан? – окликнула из-за двери Робин. – Все нормально?

– Нет, блин, ненормально!

Он распахнул дверь в приемную.

Какая-то частица его сознания зафиксировала, что Робин переоделась в зеленое платье, которое он подарил ей два года назад в благодарность за помощь в поимке убийцы – первого в их совместном списке. Выглядела она ослепительно.

– У Найта плакат с портретом Чизуэлла. Они с дружками что-то задумали. Так я и знал, нутром чуял что-то мерзотное, поскольку Уинн его кинул… Зуб даю, он направляется на тот же банкет, что и ты. Дьявольщина… – Страйк сообразил, что до сих пор не обулся, и отступил назад. – А Хатчинс их упустил! – гаркнул он через плечо. – Вот баран, не предупредил меня, что болен.

– Может, еще не поздно вернуть Барклая? – предложила Робин.

– Да он уже в метро. С-с-сука, неужели мне самому туда переться? – Страйк плюхнулся на диван и сунул ноги в ботинки. – Журналюги налетят – всем охота на принца поглазеть. А требуется ведь совсем немного: чтобы вся тусовка увидала этот долбаный плакат – и Чизуэлл останется не у дел, а заодно и мы. – Он тяжело поднялся на ноги. – Где сегодня этот банкет?

– В Ланкастер-Хаусе, – сказала Робин. – Зал «Стейбл-Ярд».

– Понятно, – бросил Страйк, направляясь к дверям. – Будь на связи. Возможно, тебе придется внести за меня залог. Не исключено, что я начищу кому-нибудь рожу.