Любовь-морковь и третий лишний - Дарья Донцова

Я застонала от осознания собственной глупости,вот теперь мне точно конец пришел! Надо же было свалять такого дурака. ВарвараМихайловна уже выкладывает на стол огромные альбомы, остановить ее неполучится, с таким же успехом можно пытаться выловить из стакана с водой бурнорастворяющуюся таблетку аспирина.

– Вот, это мы празднуем Первое мая всемдомом, – занудила сплетница, – ой, ха-ха! Какое пальто у ЛеныМарковой из восемнадцатой квартиры! Господи, в чем мы ходили! Хотя Марковаизвестной модницей слыла, ее дед…

Я вцепилась пальцами в подлокотник кресла,ладно, посижу для приличия минут десять, а затем начну выдавливать из болтуньиновый адрес Каролины Карловны, хотя мне теперь известна ее фамилия – Хованская.А это уже немалый успех.

Варвара Михайловна сосредоточенно листалаальбом, вдруг на одной из страниц затемнели пустые места. Пожилая даманахмурилась.

– Это почему же так? – забормоталаона. – У меня аккуратно все было заполнено.., без пробелов… Кудаподевалось? Неужели… Ну и ну! – Нервно поправив идеально уложенные волосы,Варвара Михайловна замолчала, а потом весьма сердито воскликнула:

– Уж извините, это не в ваш адрес упрек!Но некоторые журналисты настоящие прощелыги! Это еще интеллигентно сказано,потому что на самом деле следовало бы назвать ее воровкой!

– Кого? – насторожилась я.

Старуха ткнула пальцем в пустую страничкуальбома.

– Вот, украла! Сначала, правда,попросила, мило так: дайте мне на пару деньков, когда книга выйдет, получитечасть гонорара. Но я сразу отказала. Бог с ними, с чужими воспоминаниями, афото в единичном экземпляре, пропадет в их редакции с концами! Очень тогдаобидно будет! Ну пройда! Закивала в ответ на мой отказ и сказала: «Понимаю и несмею настаивать». Мы потом остальные снимки просмотрели, а эта, с позволениясказать, журналистка, водички попить попросила. Значит, пока я на кухню ходила,она снимочек украла. Ах мерзавка! Ну ничего! Я найду ее! А если не отыщу, то сэтой актрисой побеседую, Валентиной Бурской! Писательницей захотела стать!Кривляка!

Знакомое имя будто щелкнуло хлыстом мне потемечку.

– Кто у вас украл фото? – резкоспросила я. – Какое отношение к этой истории имеет Валентина Бурская?

Варвара Михайловна выпрямилась.

– Слышали про сию актрисульку?

– Да.

– А я вот ранее не имела чести, –гордо вскинула подбородок хозяйка, – потом еще у Альбины Фелицатовныпоинтересовалась: «Ну почему она ко мне пришла? К тебе ей дорога, коли выдружили!» Но Ожешко уже плохая была…

– Варвара Михайловна, – взмолиласья, – если можно, спокойно, по порядку, без спешки, расскажите мне профото.

Сплетница откинулась на спинку.

– Некоторое время назад в мою квартирувечером позвонили. Была зима, на улице крутил снег, ветер.

Я глянула в глазок и увидела перед дверьюстройную, худенькую, скромно одетую девушку…

Начало разговора сильно напоминало сказку, нодальнейшая часть оказалась вполне реальной.

Девица представилась сотрудницей издательства«Марко», одной из крупнейших структур, заваливающих рынок книгопечатнойпродукцией.

– Меня зовут Влада, – улыбаласьгостья, – я пришла предложить вам хорошо оплачиваемую работу.

– Деточка, – изумилась ВарвараМихайловна, – я не умею писать книги!

– И не надо, – лучиласьВлада, – просто расскажите кое-что. Давайте только сначала я введу вас вкурс дела. Слышали имя «Валентина Бурская»?

– Нет, – честно призналась ВарвараМихайловна, – она кто?

– Знаменитая актриса, звезда театра«Лео», много снимается в сериалах.

– Последние годы я не хожу на спектакли ителевизор не гляжу, глаза болят.

– Не беда, – отмахнуласьВлада, – наше издательство, кроме всего прочего, выпускает мемуарыизвестных людей.

– Очень люблю подобную литературу, –закивала Варвара Михайловна, – и часто поражаюсь, насколько господь бываетщедр к некоторым людям, сколько таланта дает: и в опере, допустим, он поет, икнигу написал!

Влада улыбнулась.

– Не хочется лишать вас иллюзий, нозачастую великие граждане не сами пишут мемуары. Чаще всего они просторассказывают о своей жизни, а потом в дело вступает «негр».

– Чернокожий? – оторопела сплетница.

Девушка рассмеялась.

– Литературный «негр», на сленгеиздателей, – это человек, написавший за кого-то книгу, на обложке егоимени нет, там стоит фамилия того, кого покупатели считают автором. В случае сВалентиной Бурской таким негритосом являюсь я. Валентина Григорьевна человекудивительной судьбы, многое из того, что она рассказала, кажется мексиканскимсериалом. Конечно" воспоминания – вещь абсолютно субъективная, очень частов них много, как бы поделикатней выразиться, фантазии. Но все же выдумка должнахоть немного походить на правду. Я написала книгу и представила ее в «Марко»,главный редактор пришел в изумление и велел мне найти хоть какие-нибудьдоказательства слов Бурской, уж поверьте, ее рассказ звучал совершеннофантастично, Агата Кристи отдыхает. Такой сюжет!

Наш главный редактор даже сказал: «Влада,найдешь нужные фотки или добудешь свидетельские показания – выпустиммемуары, – если поймешь: она наплела с три короба, сделаем из рукописидетектив. Подобная фактура не имеет права пропасть!» Вот, я и пришла к вам!

– Но я никогда не знала Бурскую! –воскликнула Варвара Михайловна.

– Охотно верю, а про Альбину Фелицатовнуслышали?

– Ожешко? Конечно!

– Правда ли, что у нее умерли все дети?

Варвара Михайловна мгновенно приняласьрассказывать милой Владе историю жизни своей соседки и, только выболтав все,что можно, поинтересовалась:

– А зачем вам Ожешко?

Влада задумчиво ответила:

– Альбина Фелицатовна и ВалентинаГригорьевна родственники, в книге Бурской много страниц посвящено Ожешко.

– Не может быть! – удивиласьВарвара.

– Почему? – улыбнулась Влада. –Кстати, нет ли у вас фотографий Ожешко?

Понимаете, как обрадовалась истосковавшаясябез собеседников Варвара этой фразе? На стол легли альбомы, и пожилая дамаполучила возможность выговориться до конца!