Дьявольский поезд - Наталья Солнцева

– Как? – изумлялся Гридин. – Эта дикость культивировалась древними греками?

– Под тонким покровом рассудка в человеке клокочет первобытный огонь. Когда он вырывается наружу, вы ужасаетесь. Потом он снова прячется, подобно уснувшему вулкану, и усыпляет вашу бдительность. Вы мните себя продуктом цивилизации, тогда как ваша суть – смешение всех крайностей, где боль и наслаждение становятся одним целым…

Слова ученого казались Гридину бредом извращенного ума. А сцены, изображенные на фрагментах фресок, походили на шабаши ведьм, леших и обросших шерстью рогатых чертей. Он высказал свое мнение старику.

– Что вы? – вежливо возразил тот. – Какие ведьмы? Какие черти? Это нимфы, менады, сатиры и фавны!

Несколько музейных дней прошли для Гридина в угаре, который можно сравнить с опьянением. Только пьяным было не тело, а душа, отравленная «вином Диониса». Он сам чуть не впал в безумие, порожденное тоской по Франческе, запахом лимонных садов, сладким морским ветром и дыханием Диониса, которое волей-неволей проникало в кровь и бродило по жилам, словно молодой виноградный сок.

После того как Гридин разобрался в обрядах, называемых оргиями, он вдруг понял, на каком месте стоит усадьба Саджино. Для него кое-что прояснилось. Он вторично встретился с экономкой, но ничего нового от нее не услышал.

Да, сеньор Марио нашел какие-то культовые предметы. Их продали, чтобы восстановить разрушенный дом. Сеньор Марио сделал это тайно, потому что находки представляли историческую ценность. Он старался ради своей невесты Франчески. Хотел поскорее привести ее в уютное гнездышко, а не в жалкие развалины.

– Девушка была не в своем уме, – добавила экономка. – Говорили, что однажды она ушла на берег моря и не вернулась. Сеньор Марио чуть с ума не сошел от горя. Потом выяснилось, что бедняжка не утонула, а просто бродяжничала. Когда невеста объявилась, то-то была радость! Правда, родители Марио не одобряли желание сына вступить в брак с больной девушкой. Но он так любил ее, что тронул сердце отца, и тот дал согласие на свадьбу. Увы, молодые недолго были счастливы…

Женщине было невдомек, что русский коммерсант знает о судьбе Франчески больше нее.

– Марио продал все, что нашел в саду? – спросил он, когда экономка замолчала.

– Такие подробности мне неизвестны.

Ее взгляд задержался на золотых часах Фаберже, которыми поигрывал Гридин.

– Если вы припомните что-то особенное, я сделаю вам царский подарок…

Она задумалась, наморщив лоб и закусив губу. Часы соблазняли ее, поблескивая золотом, посверкивая бриллиантовой россыпью.

– Ей-богу, сеньор, я бы рада вам услужить…

– Не торопитесь. Иногда в голову приходит забытая деталь, незначительная мелочь, на которую вы не обратили внимания.

– Да… да… я стараюсь…

В саду, куда экономка впустила Гридина, под деревьями валялись мелкие оранжевые апельсины. Ветерок шевелил седые локоны женщины. Ей очень хотелось заполучить часы.

– Я же не могу повредить сеньору Марио своей болтовней, верно?

– Он мертв, – кивнул Гридин. – Говорите смело. Кроме меня и вас никто не узнает об этом разговоре.

– Самые ценные находки молодой человек продал… одному богатому коллекционеру. Только я вам ничего не говорила!

– Разумеется. Не волнуйтесь.

Экономка уставилась на золотую луковицу часов, но коммерсант не спешил отдавать ей дорогую вещь.

– Это все?

Внутри пожилой дамы происходила борьба между преданностью хозяевам и желанием поживиться. В конце концов, она уже не молода и скоро не сможет выполнять свои обязанности так же безукоризненно. Тогда ее безжалостно выставят вон.

– Кажется… я не уверена, но…

– Я вас слушаю!

– По-моему, одна штуковина осталась в доме, – шепотом сообщила она. – Покойный сеньор Марио не смог с ней расстаться. Не знаю, что это было. А потом… разразился страшный скандал! Все кричали, обвиняли друг друга…

– В чем была причина скандала? Вы слышали?

– Тут бы и глухой услышал. Вещица исчезла из тайника, где ее хранили. Допрашивали всех слуг… и меня тоже. Но я ничего не брала! Мне было так стыдно… Я попала под подозрение! Выходит, я не заслуживаю доверия?! – она осеклась и опустила глаза. – Я не должна была говорить об этом…

– Вы не делаете ничего дурного, – успокоил ее Гридин. – Не бойтесь меня. Нельзя украсть вещь, которая уже украдена!

– Украдена? – вскинулась экономка. – Впрочем, вы правы…

* * *