Дьявольский поезд - Наталья Солнцева

– Вы были свидетелем катастрофы?

– В то время я еще не работала здесь. Но помню, как все случилось. В то утро…

Гридину пришлось выслушать длинный рассказ, прерываемый охами, вздохами и всхлипываниями. Экономка сама не ожидала, что так расчувствуется, и смутилась.

– Простите меня…

– Это вы меня простите, что заставляю вас снова страдать. Надеюсь, мои деньги компенсируют причиняемые неудобства.

Солидная внешность Гридина, дорогая одежда, перстни и золотые часы на цепочке подкрепляли его слова. Экономка сочла за должное помочь такому презентабельному господину.

– Землетрясение нанесло убытки каждой семье на побережье. Но господь сжалился над сеньорами Саджино. Им удалось продать кое-какие находки и на эти средства частично восстановить усадьбу.

– Нет худа без добра? – усмехнулся коммерсант. – А что за находки? Вы их видели?

– Я устроилась сюда гораздо позже. Могу судить только по разговорам хозяев. Не подумайте, что я подслушиваю! Просто иногда они обсуждают свои проблемы слишком громко. А куски керамики до сих пор валяются среди камней и мусора.

– Керамика? Разве это были не остатки рукописей? Я слышал, в доме хранилась коллекция редкостных манускриптов.

– Да, но… рукописи почти все погибли. Я говорю о другом. В саду образовалась глубокая трещина…

Экономка оглянулась и понизила голос. Вряд ли хозяева похвалят ее за длинный язык. Хотя они и уехали, кажется, что кто-то может ее услышать.

– Судя по находкам, раньше тут жили древние греки. Очень давно! Молодой сеньор достал из провала блюдо, серебряный сосуд для вина и еще какие-то мелочи. А под вывороченным с корнями деревом лежала золотая вещица. Оказалось, что все это стоит больших денег.

Гридин догадался, что «молодой сеньор» – Марио, и решил уточнить, так ли это.

– Могу я увидеть молодого сеньора?

Экономка изменилась в лице. Она размышляла, стоит ли продолжать беседу. Золотой перстень с пальца любопытного посетителя облегчил ей выбор.

– Сеньор Марио трагически погиб. Утонул в море, когда купался. Видимо, ему стало плохо: судорога или сердечный приступ. Бедные сеньоры Саджино! Сначала исчезла невестка, потом сына потеряли. Их единственный внук остался сиротой. Горе, которое они перенесли, невосполнимо…

Из поместья Гридин отправился в музей, где ему показали фрагменты античной керамики и обломки статуй, найденные на побережье. Оказывается, в глубокой древности местные жители поклонялись Дионису, то бишь Бахусу или Вакху. Во славу бога виноделия и веселья устраивали настоящие оргии. Везде, где появлялся Дионис со своей пьяной и развязной свитой, ему сопутствовало безумие…

* * *

Мессина, наши дни

– По-моему, он свихнулся, – заключил Ренат.

– Антонио? Сомневаюсь.

– Лара, он убийца! На его счету два трупа! Он не зря хотел повеситься. Ему всюду чудовища мерещатся!

– Не всюду, – возразила она.

– По-твоему, у Розы на самом деле шесть собачьих голов?

– Я этого не исключаю.

Ренат фыркнул, но смолчал. Харибда в образе морской пучины чуть не поглотила корабль Одиссея в Мессинском проливе, а шестиглавая Сцилла хотела сожрать его команду. Может, Антонио мифов начитался?

– Надо зайти к нему на работу, еще раз поговорить, – предложила Лариса. – Что-то мы пропустили, чего-то не поняли.

– Вместо того чтобы зря тратить время, я бы созвонился с сестрами Саджино. Они в опасности. Боюсь, кого-то из них убьют.

Ренат не мог объяснить, почему он чувствует угрозу этим двум женщинам, наследницам проклятого поместья. Но он – чувствовал!

Лариса стояла на своем. Она поймала такси и назвала адрес музея. Ренат молча помог ей сесть в машину и устроился рядом. В его сознании роились образы козлоногих сатиров и пьяных нимф.

– Знаешь, в чем трагедия этого семейства?

– А? – не расслышал он, погруженный в свои мысли.

– В месте, на котором расположена усадьба! Помнишь трещину в саду, куда провалился мраморный мальчик? И вывороченное с корнями дерево? Сейчас там растет лимон, – заволновалась она.

Как он мог помнить то, что случилось сто лет назад? Ренат смотрел в окно, но вместо живописных улочек видел шествие разнузданной толпы. Разгоряченные вином мужчины и пьяные вакханки жаждали соития…

– Черт!..

– Что вы сказали, сеньор? – повернулся к нему таксист.

– Ничего, – ответила за него Лариса.

Люди в козлиных шкурах громко распевали дифирамбы[9], в воздухе пахло цветами, соком винограда и человеческим потом…

– Дионис одержим священным безумием, – прошептал Ренат, наклонившись к Ларисе. – Этот весельчак и покровитель виноделия жестоко расправлялся с врагами.

– Расправляется, – поправила она. – И лишает рассудка тех, кто не признает в нем бога…

Глава 52

Мессина, 1918 год

Гридин постигал культ Диониса через искусство, мифологию и античные черепки, оставшиеся от святилищ и храмов. Затаив дыхание, он слушал археологов и любителей древностей, которые открывали ему мир, канувший в лету.

Его поразило первоначальное значение слова «трагедия». Оказывается, в жертву Дионису приносили козла, и этот обряд сопровождало пение юношей, переодетых в козлиные шкуры.

– Tragos – по-гречески означает козел, а ode – песнь, – объяснил старик-ученый.

– Выходит, трагедия – это «песня козлов»?

– Именно так.

– Глупо! – заключил Николя.

– Но ведь козла в итоге убивают, – улыбнулся старик. – Главный герой расстается с жизнью, вот вам и суть трагедии.

– Глупо, – повторил Гридин.

– А кто вам сказал, что во всем заложен великий смысл?

Русскому коммерсанту показали копии фресок, некогда украшавших виллы богатых жителей города. Тема «дионисий», – праздников в честь бога обильных возлияний и праздного образа жизни, – была весьма популярна на Сицилии.

– Одно время всю Грецию захлестнуло поклонение природному началу, которое не знает добра и зла, – рассказывал ученый. – В храмах Диониса жрецы потакали животным инстинктам и безудержному разгулу страстей. Хмельное исступление, разврат и насилие не осуждалось, а приветствовалось. Экзальтация, транс и сексуальный экстаз считались совокуплением с разлитым повсюду Дионисом. В порыве священного безумия пьяные вакханки могли разорвать голыми руками быка! Люди нарушали все законы морали, все правила и запреты.