Дьявольский поезд - Наталья Солнцева

Тереза заметила слежку по дороге в гостиницу, где ее ждала сестра.

– Это тот самый человек, который по ночам торчит под нашими окнами, – сообщила она Кармеле. – Я узнала его. Он постоянно носит шляпу, видимо, прячет лицо.

– Думаешь, тот самый?

– По-твоему, к нам приставили целый отряд шпиков?

Кармела боялась, что от слежки злоумышленники перейдут к более радикальным мерам.

– От этих людей можно ожидать чего угодно.

– Что же делать? Ты поговорила с русской?

– Она посоветовала нам быть осторожнее и без нужды не выходить из номера.

– Отлично! Мы будем тут сидеть, как в тюрьме! Хотя лучше уж в тюрьме, чем на кладбище.

– Она сказала, что, если бы нас хотели убить, мы бы уже были мертвы.

Кармела схватилась за голову и начала причитать:

– Кому мы нужны? Зачем?

– Лариса тоже считает, что нас преследует наше прошлое.

– Проклятая Франческа! Черт бы ее побрал!

– Похоже, черт уже забрал ее…

Тереза устало вздохнула. Встреча с Ларисой выжала из нее все соки, словно она не беседовала, а бежала марафон. Кажется, ей удалось пройти по лезвию бритвы. Она сказала достаточно, чтобы вызвать доверие и получить совет, но умолчала о главном.

– Ты издеваешься надо мной? – взвизгнула сестра.

– Тише! Держи себя в руках! Эта Лариса – себе на уме. Она хитрее, чем хочет казаться.

– Ты выяснила, зачем приехали эти русские? Почему интересуются нашей семьей?

– Так они мне и признались!

– Я больше не могу сидеть и ждать чего-то ужасного…

Тереза смотрела на сестру со смешанным чувством жалости и раздражения. Кармела осталась капризным ребенком, который привык требовать заботы и внимания.

– Надо возвращаться в Рим. Там нам будет спокойнее.

– Я не уверена! – возразила Кармела. – Ты меня обманываешь, как в детстве! Ты всегда считала меня дурочкой! Но я выросла… и кое-что соображаю. Вы всегда сторонились меня. Ты и отец! Одна мама любила меня и понимала. Но вы запрещали ей говорить мне правду!

– Тебя оберегали.

– Хватит меня оберегать! Я имею право знать, что происходит. Я не собираюсь жить по твоей указке.

– Поступай, как хочешь. Оставайся здесь или поезжай со мной. Мне надоело опекать тебя. Ты действительно уже взрослая и сама можешь о себе позаботиться.

До вечера сестры молчали, надутые и недовольные друг другом. Изредка Тереза подходила к окну и поглядывала на противоположную сторону улицы. Там прогуливался мужчина в шляпе, который делал вид, что поджидает кого-то.

Кармела взялась за кисти и краски. Она быстрыми мазками набрасывала очередной морской пейзаж. Когда стемнело, она первая нарушила молчание.

– Они знают про Мексику?

– Русские? Разумеется, – холодно отозвалась старшая сестра. – Записки мексиканского психиатра не являются секретом.

– Но ведь папа не нашел там следов Франчески! Значит, ее не было среди итальянцев, которые попали в клинику.

– Прошло много лет. Вряд ли кто-нибудь помнит полоумную женщину, тем более если после нее не осталось потомства. И вообще, история с Мексикой – полный абсурд!

– Тогда почему убили наших родителей, а теперь следят за нами?

– Лариса полагает, что убийство – акт устрашения. Нас запугивают, чтобы мы стали сговорчивее.

– Сговорчивее? – содрогнулась Кармела. – В каком смысле?

Сестра молчала, обдумывая слова Ларисы.

– Должно быть, эти русские на самом деле ищут здесь отнюдь не могилу погибшего предка…

* * *

Официант принес Ренату охлажденный чай и кусок ванильного торта. Лариса с отвращением отвернулась.

– Зря ты отказываешься от сладкого, – заметил он. – Мозг нуждается в глюкозе.

– Ты кормишь его за двоих.

Ренат попробовал торт и расцвел от удовольствия.

– Вкусно! Хочешь, поделюсь?

– Нет, спасибо. Я мороженое не доела. Не лезет.

– По-твоему, Франческа опять вышла замуж?

– Вижу, что глюкоза действует, – усмехнулась Лариса. – В ее положении я бы не отказалась от надежного плеча.

Ренат наслаждался десертом. Он еще в церкви почувствовал, как проголодался.

– Помнишь, что говорил Вернер на занятиях? В стрессовых ситуациях ум вырабатывает защитную реакцию. То, чего нельзя постигнуть, переводится в область подсознательного. Франческе легче было согласиться, что она больна, чем объяснить случившееся.