Женихи воскресают по пятницам - Дарья Донцова

На самом деле Серж, отец Фредерики, был потомком прислуги дворянина Батькова. Барин когда-то вывез из Италии мальчика и сделал его своим личным лакеем. Ни алхимиков, ни аптекарей, ни волшебников в семье обрусевших итальянцев не водилось. Но покупателям об этом не сообщалось, фамилия Манзини действовала на людей магически, и Роза Игнатьевна вовсю использовала это. Она рассказывала невероятные истории о столике, купив который можно разбогатеть, о статуэтке – та непременно принесет счастье, о волшебной табуретке, посидев на которой забеременеешь, и так далее. Евгения душил смех, когда очередная мадам с порога озвучивала сочиненную Розой Игнатьевной сказочку.

– Можно сказать, тетя Роза и вела торговлю, – подытожил Женя-Джеромо. – Незадолго до смерти она с Фредерикой целый спектакль устроила. Роза обожала своего сына, Глеба Львовича, хотела, чтобы тот женился и был счастлив. Наконец он познакомился с девушкой. Вот только у Розы есть еще и внук Роман, а у того жена, Инна, настоящая крыса. Она Розу Игнатьевну гнобила, как могла, вечно к ней придиралась, орала на нее, чуть ли не дралась. Роза Игнатьевна человек интеллигентный, тихий, и она испугалась, что Инна устроит невесте Глеба «теплый» прием. Знаете, как поступила старушка?

– Нет, – выдавила я из себя, изумленная неожиданной интерпретацией семейных отношений Звягиных.

Евгений заулыбался.

– Узнав, что сын, много лет оплакивавший свою умершую супругу, наконец-то нашел новую любовь, Роза тайно встретилась с девушкой и сказала ей: «Супруга Романа жуткая сволочь, но я хочу, чтобы в доме был мир, а не постоянный скандал. Если мы с тобой подружимся, то сможем вместе дать хамке бой, поставим ее на место и заживем счастливо. Нам надо схитрить. Для начала подольстись к Инне. Вот тебе коробочка, она старинная, я наполнила ее кремом…»

Мне на плечи словно положили мешок с мукой, я перестала слышать голос Евгения-Джеромо, видела лишь, как он, бурно жестикулируя, открывает и закрывает рот. Но, не слыша внука Фредерики Манзини, я отлично знала, о чем он говорит. Роза Игнатьевна задумала многоходовую комбинацию и с блеском ее осуществила.

А я еще восхищалась умом старухи, поражалась, как та сообразила, что отрава содержалась в креме… Да Роза сама подмешала яд в него! Милая старушка решила разом избавиться и от Марины, и от Инны, которая велела ей уезжать вон из дома.

Всех вышеперечисленных уже нет в живых и подтвердить мою догадку некому, но я уверена, что Роза Игнатьевна написала целый сценарий. Небось посоветовала Гончаровой: «Я скажу, что твой подарок вредная вещь, а ты демонстративно вотри в кожу немного крема или съешь малую его толику. Если я ругаю что-нибудь, это сразу Инне нравится».

И все получилось, как спланировала ведьма. Марина и Инна скончались. А Галина действительно случайная жертва – экономка просто попользовалась тайком кремом хозяйки. Фредерика Манзини, конечно, ни при чем, Роза Игнатьевна элементарно попросила подругу прочитать перед камерой составленный ею текст, и та, естественно, не отказалась.

Старая ведьма была человеком без нервов! Сидя в чуланчике с коллекцией журналов, я слышала, как бабка обвиняла Романа в убийствах, а когда тот возмутился, она стала подначивать Игоря, чтобы он поведал о том, что раскопал. Небось думала, что внук, разнервничавшись, станет откровенным. И именно Роза запретила расспрашивать Манзини, потребовала сохранить тайну, не то, мол, фамилию Звягиных будут трепать репортеры.

Колокольчик над дверью звякнул, в лавку вошла тетка.

– У вас в витрине картина. Сколько она стоит? – забыв поздороваться, спросила она.

Евгений кинулся к покупательнице.

Я кое-как встала и, хватаясь за попадающуюся под руки мебель, вышла на улицу. Стало чуть легче. Не знаю, сколько времени я простояла, привалившись к стене магазинчика, но из ступора меня вывел голос Феликса:

– Тебе плохо? Звоню, звоню, потом Джеромо по твоему мобильному ответил. Сказал, Степанида на улице, а сумку оставила в лавке. Он рискнул достать твой сотовый, так как ему показалось, что тебе дурно. Попросил меня срочно сюда подойти.

– Откуда ты знаешь, что торговца зовут Джеромо? – спросила я.

– Он представился, – пожал плечами Феликс, – сказал: «Джеромо слушает!»

Я схватила управляющего за рубашку и почти ткнулась носом в его щеку.

– Ты все знал!

– Что? – спокойно спросил Феликс.

– Все, – повторила я. – Сам искал убийцу, не доверял Игорю Николаевичу, добрался до лавки Манзини, услышал историю про то, как Роза… Ты сейчас себя выдал! Назвал парня Джеромо, но тот не любит это имя и представился бы по телефону Евгением. Ты все выяснил! И молчал! Почему?

– Роза Игнатьевна умерла, – после короткой паузы сказал Феликс. – Инны нет в живых, Марины тоже. Будет ли хорошо Роману Глебовичу, если откроется правда? Сейчас Звягин уверен, что жена и мошенница, хотевшая стать его мачехой, умерли из-за старинной шкатулки. Нам удалось избежать скандала в прессе. Повторяю вопрос: надо ли Роману Глебовичу знать истину? Каково придется Антону? А Фредерике, которую лучшая подруга втравила в грязную историю, естественно, не рассказав о своих подлинных планах? Ты представляешь масштабы скандала, который может разразиться? Его последствия для «Бака»? Степа, Роза Игнатьевна умерла, полиция не станет заниматься делом, где главный фигурант покойник. Лучше забыть о подоплеке произошедшего. Во многих семьях есть свои тайны, и Звягины не исключение.

– Анна и Нина, – пролепетала я, – тоже были убиты. Обе.

Феликс сделал вид, что не услышал меня.

– Роман Глебович сейчас переживает не самое лучшее время. Он прекрасный человек, не надо доставлять ему лишние моральные мучения. С него хватит бед! Не так ли?

– Почему ты заботишься о боссе? – пролепетала я.

– Ответ известен, я его ангел-хранитель, – серьезно ответил Феликс.

Я продолжала смотреть на управляющего. Впервые мы с ним оказались так близко, лицом к лицу, почти соприкоснувшись носами. Наверное, поэтому я ранее не замечала очень тонкий, почти невидимый шрам, который тянулся через висок Феликса.

Сразу вспомнились слова Романа: «Паренек не просил пощады, онемел, только смотрел на меня. И молчал. По дороге парня по виску хлестнуло веткой, из тонкой длинной царапины сочилась кровь. И мне показалось, что он плачет кровавыми слезами. Но нет, он просто глядел и молчал. Глядел и молчал».

Я подняла руку и потрогала отметину на лице управляющего.

– Он тебя отпустил, развязал ноги-руки и велел убегать. Роман рисковал собой, зная: ему не поздоровится, если Станислав узнает, что он струсил и не убил жертву. Звягин даже не спросил, как тебя зовут, и не помнил лица спасенного им парня, а ты устроился к нему на работу в ларек и стал его ангелом-хранителем.

Феликс обнял меня и сказал прямо в ухо:

– Я был молодой дурак, мелкая «шестерка» в банде Грека, врага Станислава. Бежал в тот день прочь от болота и клялся на ходу: никогда более не свяжусь с братками и непременно найду своего спасителя, отблагодарю его. Да только я не знал, кто он, запомнил лишь татушку, очень приметную масштабную картинку – моему палачу велели перед казнью снять рубашку, и он ее скинул. У Грека я больше не показывался, из дома съехал, наголо обрил волосы, очень боялся, что бывшие дружки меня найдут. В ларек я пришел наниматься случайно. Просто увидел объявление на автобусной остановке и решил, что лучше в булки сосиски запихивать и шаурму готовить, чем бандитам помогать. Пошел по адресу, постучал в тонар, мне открыл хозяин, лохматый такой, прямо пудель, и я замер. А он сказал: «Погоди, я переоденусь, и поговорим», скинул халат, и я увидел татуировку. Стало понятно: в вагончик меня привела сама судьба. Некто там, на небесах, решил, что мне надо оплатить долг. Я не ошибся, узнал во владельце вагончика по его шевелюре того, кто меня в живых оставил. А Роман не запомнил спасенного им парня. Вот и все. Понятия не имею, как ты докопалась до истины, но пообещай, что не выдашь мою тайну.