Женихи воскресают по пятницам - Дарья Донцова

Звягин, успевший открыть дверь, обернулся, на его лице появилось выражение откровенного удивления.

– Странно слышать этот вопрос от тебя, летающей с Франсуа по всему миру. Естественно, на самолете. Отправимся в районе полудня, пообедаем в Англии в небольшом элитном ресторане, насладимся спектаклем и вернемся домой. В общем, одевайся и спускайся к завтраку. Роза Игнатьевна терпеть не может, когда кто-то опаздывает выпить кофе, и она не может поставить ему диагноз.

– Диагноз? – не поняла я.

Роман махнул рукой.

– Ерунда. Бабушкина блажь. Она у нас чудачка.

– Извините, а как попасть в комнату, где меня поселили? – спросила я. – Ведь сейчас мы находимся в другой спальне.

Роман вернулся, взял со столика трубку и, сказав в нее «Немедленно зайдите», пояснил:

– Сначала нажимаешь кнопку с надписью «инт», потом набираешь цифру «10» и соединяешься с прислугой. Мой номер «один», Иннин – «два», Розы Игнатьевны – «три», Антона – «четыре», Феликса – «пять».

– Что вам угодно? – спросил тихий голос.

То ли горничная дежурила под дверью, то ли умела телепортироваться.

– Оля, помогите Степаниде, – велел Роман. – Она наша почетная гостья. Отведите ее в ту гостевую, где жила Марина Гончарова, жена Глеба Львовича.

Прислуга кивнула, и мы пошли по коридорам куда-то в глубь здания. Может, Ольга и была удивлена приказом, но никаких эмоций, кроме желания угодить приятельнице хозяев, на ее лице не отразилось.

– Прошу, – сказала она, когда мы очутились около большой двустворчатой двери, – вам сюда.

– Спасибо, – улыбнулась я. – А как потом пройти в столовую?

– Позвоните по номеру десять, вас проводят, – учтиво произнесла горничная и неслышно удалилась.

Я быстро приняла душ, натянула джинсы, пуловер и схватила трубку.

Не прошло и минуты, как в створку тихо постучали.

– Оля, входите! – крикнула я, стягивая волосы в хвост.

Но на пороге стояла другая женщина.

– Меня зовут Вера, – представилась она, шмыгая носом.

Новая горничная выглядела больной – у нее были красные глаза-щелочки, распухший нос и гнусавый голос. Я моментально вспомнила услышанную вчера беседу Инны Станиславовны с Галиной и сказала:

– Растолкуйте, как добраться до столовой.

– Я отведу вас, – чуть слышно произнесла Вера.

А я успела сообразить: по особняку Романа Глебовича быстро распространяется вирусная инфекция. Вчера заболела Галина – жаловалась на тошноту, слабость, головную боль, сегодня зараза перекинулась на Веру. Мне совсем не хотелось стать следующей жертвой, а значит, необходимо свести контакт с бациллоносителем к минимуму.

– Спасибо, лучше я прогуляюсь в одиночестве, – возразила я.

– Велено доставить гостью до места, – уперлась тетка и снова шмыгнула носом.

Я решила наплевать на хорошие манеры:

– Вера, у вас грипп, а в мои планы болезнь не входит, поэтому я не желаю ходить с вами по дому. Не обижайтесь, я легко заражаюсь.

– Я абсолютно здорова, – мрачно ответила тетка, – Феликс Бениаминович не допустит на службу человека с температурой.

– И все-таки вы приступили к работе больная, – не сдалась я. – Невооруженным глазом у вас видны признаки насморка.

– Ну… это аллергия, – соврала Вера, – она у меня всегда на цветение мятлика начинается.

Я показала рукой на окно, за которым торжественно падали крупные хлопья снега.

– Мятлик – ель? Или сосна, пихта? Вечнозеленое растение?

– Нет, – смутилась горничная, – вроде это трава.

– Сомневаюсь, что сейчас в Москве сыщется ваш аллерген, – язвительно произнесла я. – Хорошо хоть не придумали реакцию на колосящиеся ананасы. Спасибо, мне не нужен сопровождающий.

– Это не грипп, – твердила Вера, – честное слово. Меня отругают, если узнают, что я не выполнила распоряжение Романа Глебовича, он строго-настрого приказал гостью беречь, относиться к ней, как к беременной кошке.

– Отличное сравнение, – хихикнула я, – надеюсь, его придумали вы, а не хозяин. Я уже сказала, что не желаю подцепить заразу. Сейчас позвоню Инне Станиславовне…

– Ой, меня выгонят! – испугалась Вера. – Ну, пожалуйста, поверьте, у меня нет вируса! Вся прислуга стопроцентно здорова.

– Стопроцентно здорова? А Галина? – возмутилась я. – Вы отлично знаете, что с ней!

Простые слова вызвали у горничной более чем неадекватную реакцию – она схватилась за шею, издала звук, похожий на сдавленный кашель, и начала судорожно размазывать ладонями слезы, хлынувшие из глаз.