Девочки-шпионы, или Великая Китайская стена - Александр Казак

Германия, Берлин, на следующий день

Озеро в окрестностях Берлина. Раннее утро. Стрелок сидит с удочкой на берегу в нескольких метрах от своего сына, увлеченного рыбалкой. К ним подходит с удочками и сачками в сумке за плечами Василий-Кавалерист, начальник русской спецслужбы. Василий молча кладет на землю, не распаковывая свои снасти. Присаживается. Закуривает. Только после этого смотрит на Стрелка и произносит:

— Ну, здравствуй, Антон! Ты, похоже, к американцам собрался перебежать?! Мне это не нравится. С кем и зачем ты вчера встречался в магазине?!! Напоминаю. Твой проект и все с ним связанное — собственность России. И поэтому передача зарубежным спецслужбам собранной по нашему приказу и на наши же деньги информации, как ты понимаешься, является преступлением…

— А кто тебе сказал, что я кому-то что-то передаю?

— Пока никто. У меня нет таких фактов. Но если дело так пойдет, то наверное скоро передашь. И именно американцам.

— Ты приехал меня воспитывать или у тебя есть конструктивные предложения?

— Ты забыл, что ты — офицер, которому недавно в России присвоено воинское звание полковник.

— Ты приехал, чтобы мне это лично сообщить?

— Ты, Антон, совсем, по-моему, забыл, находясь в своем долгом автономном плавании, где ты работаешь и кому подчиняешься. Я, заметь, твой начальник. Приехал, чтобы лично огласить тебе приказ об окончании твоей зарубежной командировки и возвращении на Родину. Ты не забыл еще, Антон, где твоя Родина?

— Такое не забывается.

— Ну, вот и славно.

— Когда я должен быть в России?

— На следующей неделе.

— Может, разрешите приехать чуть позже? Дайте, пожалуйста, мне спокойно дождаться в Берлине родов жены. Мы нашли прекрасный роддом. Она должна родить буквально со дня на день. Пока выйдет из больницы, пока чемоданы соберем. Короче, мне нужно время!

— А ты за это время, которое я тебе дал, переметнешься со всеми своими досье к американцам?

— Зачем?!

— Ну, уж этого я пока не понял! Зато давно знаю, что ты к англоязычным тяготеешь. Можно сказать, с детства.

— Еще скажи, что нашей конторе это мое тяготение не принесло никакой пользы…

— Почему же не принесло? Принесло. Но я не хочу, чтобы ты начал приносить на позор мне пользу кому-нибудь еще. Я понятно излагаю?

— Понятно. Ну, так что, Василий, ты даешь мне время на урегулирование семейных дел?

— Хорошо. Но учти, товарищ полковник, невыполнение приказа карается смертью! Понял?!

— Сурово как-то! В этом я никогда не сомневался, Вася! А что я буду делать в России?

— Приедешь — узнаешь. До свидания.

— До свидания, товарищ генерал.

Сын подходит к Стрелку, обнимает его за плечи.

— Папа, я все слышал. Мне это очень не нравится. Скажи, папа, а нам никак нельзя избежать возвращения в Россию?

— Посмотрим. Я еще не решил. У меня сегодня вечером важная встреча, которая может многое изменить в нашей жизни. Наберись терпения, сынок. Давай спокойно посидим, клев кое-какой есть. Может, наловим рыбы на обед. Мама пожарит.

* * *

Шесть вечера. Супермаркет EDEKA на берлинском вокзале Фридрихштрассе. К полкам, уставленным в несколько рядов, от пола и почти в рост высокого человека, пивными бутылками и банками, подходят с разных сторон почти одновременно Директор американской спецслужбы и Стрелок. Разглядывая этикетки этого потрясающего пивного ассортимента, они говорят между собой в пол голоса по-английски.