Девочки-шпионы, или Великая Китайская стена - Александр Казак

— Нет, не хочу. Но я ведь мог бы еще работать…

— Не мог бы. Отработал ты свое. Хватит, Вася! Работать мог бы Антон Роберцов, которого ты застрелил из своего наградного пистолета. Какой позор, Вася! Какое же ты ничтожество! Работать на нас мог бы его сын, которого мы все равно найдем и постараемся привлечь к сотрудничеству. Работать на нас будет Андрей. Потому что он честный и понятный нам человек, без больных амбиций и живодерских истерик! Он убивает, когда невозможно не убивать. А ты, Вася…эх… мне плакать хочется… но сегодня день напряженный и некогда мне нюни распускать из-за дебилов типа тебя. Написал?

— Написал.

— Положи на мой стол. Я тебя больше не задерживаю. На передачу дел тебе не более месяца. Но учти: если после твоего ухода на пенсию я узнаю, что ты опять пытаешься подняться, контачишь со спецслужбами или просто с частными охранными структурами или службами безопасности любых фирм — я… тебя… раздавлю. Ты наказан. Уволен с государственной службы, чтобы каяться. Иди.

Василий надел фуражку. И, грустно взглянув на продолжающего стоять президента, козырнув, ответил:

— Есть идти, товарищ Президент!

* * *

На столе Президента в папке с грифом «Совершенно секретно. Лично» лежит свежее донесение, подтвердившее, что бывший генерал, а ныне пенсионер Вася, напорол гораздо больше, чем можно было себе представить на первый взгляд.

Президент сел за стол, открыл папку, и уже в который раз за сегодняшний день перечитал короткий текст:

«…по имеющейся оперативной информации, пропавший вместе с трупом отца мальчик Эндрю является прямым потомком по материнской линии Большого Шамана ацтеков, почитаемого абсолютно всеми шаманами планеты. Не исключен скорый переход оставшегося сиротой мальчика в круг шаманов, что может повлечь за собой непредсказуемые последствия. Особенно если учитывать его возможные врожденные незаурядные шаманские способности и проявившуюся в его исчезновении уже сейчас очевидную помощь шаманов…»

Россия, озеро Байкал, в это же время

Раннее утро, на горизонте появляется солнце. На абсолютно тихой глади озера замерла лодка. Сын Стрелка перебинтовывает растертые в кровь руки, положив их прямо на весла. Грести он, кажется, уже не может — так болят сорванные непрерывной многочасовой греблей мозоли на ладонях! Но не грести — значит, потерять шанс на спасение от этих ужасных людей! В ногах у мальчика, тихо постанывая, лежит на плаще раненый отец. Под головой у Стрелка заплечный мешок. Рядом лежит фляжка с шаманским травяным настоем. Мальчик берется опять за весла. На глазах его слезы. Он гребет и что-то шепчет про себя.

Через пару часов в лучах солнца появляется деревня на берегу.

— Слава Богу! — вырывается шепотом у мальчика.

На берегу их ждет бурят, очень внешне похожий на шамана Сильного Тюленя. Только он заметно моложе. Брат шамана здоровается, вытаскивает лодку на берег, берет раненого Стрелка на руки:

— Пойдем.

Пока они идут к дому, бурят рассказывает мальчику на ходу:

— У меня там есть хорошая мазь из медвежьего жира и желчи. Папу твоего перевяжем. Руки твои полечим. Поспите до вечера. Четверых коней вам дам. Бурятскую одежду дам. Еду дам. Коням овса дам. Коней будете менять часто. Поить у рек. Кони знают дорогу в Монголию и сами приведут вас к друзьям. Там получите других коней, они сами пойдут к китайской границе. Заплечный мешок монгольский оставишь у монголов. Понятно?

— Да. Спасибо.

— Брату моему скажешь спасибо. И тому шаману в Китае, который давно ждет вас в Пекине. Все что произошло, мы знали и никак не могли остановить. Мы только могли не дать твоему отцу умереть, Ветер.

Они заходят в дом. Мальчик садится на скамью в сенях. Пока бурят перевязывает на кровати раны Стрелка, мальчик падает на скамью и засыпает. Бурят развязывает окровавленные ладони спящего мальчика. Намазывает их мазью. Опять забинтовывает чистыми бинтами. Выходит во двор, где стоят, поедая свежее сено, четыре коня. Говорит:

— Все будет хорошо. С темнотой разбужу…