Первый человек - Ксавье-Мари Бонно

— Зачем ты привез меня сюда?

Автомобиль мчался по департаментской дороге номер 16 в сторону Милли-ла-Форе[66]через редколесье. Дельфина вела его быстро.

— Я должен уехать на юг, — объяснил Тома. — Перед этим хотел сделать тебе маленький подарок и подумал, что это должно быть сделано только в подходящем месте.

Девушка посмотрела на его перевязанную руку.

— Кажется, тебе не очень больно.

— Я начинаю привыкать к этому: два раза за пятнадцать дней.

Слева стала видна поляна. На деревянной табличке было написано: «Обязательная парковка».

— Для этого подарка нужно место, заряженное энергией, немного магическое.

— Возле Парижа такое встретишь не часто, — заметила Дельфина.

— Нет, ты ошибаешься… Припаркуйся на этой стоянке. Потом нам надо будет немного пройтись пешком. Ты не против?

Усыпанная песком дорожка извивалась между участками песчаника, который здесь выходил на поверхность земли. Справа от нее извилистая тропа углублялась в лес из сосен и карликовых каштанов.

— Это здесь. Если мои воспоминания верны.

Земля вдоль дорожек пахла сухой листвой и вереском, еще мокрым после утреннего ливня.

Пройдя больше двухсот метров, Тома и Дельфина вышли на большую поляну. Скалолазы, которые взбираются на невысокие, но достаточно сложные скалы леса Фонтенбло, сделали здесь земляную насыпь и пытались одолеть выступ скалы Бильбоке. Эта огромная скала похожа сразу на сфинкса и на молодого пса, сидящего посреди песчаной равнины.

Внезапно Тома свернул влево и пошел через заросли рыжеватых папоротников, которые были высотой ему до пояса. Между прямыми стволами сосен стало видно беспорядочное нагромождение круглых валунов, общими очертаниями похожее на гигантского слона. Оно возвышалось над склоном, по которому Тома и Дельфине предстояло подняться.

— Мы почти пришли, — объявил Тома. — Это наверху.

Дельфина немного постояла, тяжело дыша и глядя на то, как он уходит все дальше. Какая-то странная сила толкала его вперед при каждом шаге. Ей трудно было поверить, что этот человек на двадцать с лишним лет старше ее. Он был красив, и для нее было наслаждением смотреть на его могучие плечи.

Девушка подняла глаза к небу. Лучи солнца пробивались сквозь пучки хвои и проливались косыми струями бледно-золотого света на ржавые листья папоротников. Дуновение ветра донесло до нее смех детей, которые упражнялись в скалолазании на легких камнях. Когда она опустила взгляд, Тома был лишь точкой в щели между двумя валунами. И вдруг он исчез.

Дельфина широкими шагами взбежала наверх, к скалам. Та из них, которая издали казалась спиной слона, по мере приближения становилась похожа на голову мужчины в берете. Другая напоминала гневно поднятый палец. Дельфина знала, как появились на свет эти причудливые камни. В эпоху олигоцена, тридцать миллионов лет назад, Парижскую котловину заполняло море, дно которого было покрыто песком. Когда вода исчезла, из песка образовались каменные глыбы; одни тверже, другие мягче. Эрозия поработала над этими камнями, потом одни камни опрокинулись, а другие скатились вниз по склонам, — так образовались эти лабиринты гигантских валунов и фантастические соборы.

Оказавшись на вершине, Дельфина позвала Тома. Ответа не было. Она обшарила каменную груду взглядом — ничего. Она обошла скалы вокруг, переступая через разломы, но Тома исчез. Девушка села на камни и улыбнулась: какую детскую игру он затеял!

Вдруг она услышала его голос у подножия холма, за ровной площадкой. Дельфина ничего не ответила и пошла вперед, следя за тем, чтобы не наступить на сухую ветку: она надеялась застать Тома врасплох. Пройдя под крышей из песчаника, она увидела заросли падуба, прикрывавшие углубление в скале.

— Дельфина!

Голос доносился из чрева земли, был далеким и звучал глухо.