Генералы шального азарта - Евгений Сухов

Веранда в Панаевском саду – это и ресторанный зал, и эстрадная зала, где можно выпить-закусить, одновременно лицезрея и слушая танцовщиц и певичек. Можно вести светскую беседу. Решать дела и заключать сделки. В общем, совмещать приятное с полезным.

Алексей Васильевич и директор (но не владелец) банкирской конторы «Плейшнер и сыновья» сидели за одним столиком и потягивали превосходное винцо из Кот дю Рон – долины реки Рона, текущей из швейцарских Альп.

На эстраде подходил к концу дивертисмент, номера которого беспрерывно шли один за другим вот уже в течение часа.

Выступили сестры Делавари, пропев на чистом русском языке с малоросским акцентом пару развеселых песенок; красавица Изабелла Стаднюк станцевала какую-то помесь жиги и галопа, а «королева бриллиантов» Мелани Кабальери, по пашпорту Мария Ковальчук, исполнила кэйк-уок в такой короткой юбочке, что Иван Яковлевич едва не захлебнулся слюной.

Завершила свое выступление исполнительница оригинального шантеклера Феодора Курицына со сценическим именем Эльма Этьен, а салонные жонглеры супруги Пащенко продемонстрировали свое умение жонглировать одновременно двумя яблоками, театральным биноклем и бутылкой «Вдовы Клико».

Когда началось представление комических куплетистов Романа Каца и Константина Кукушкинда, певших что-то касательно городской Управы, мимо столика, за которым сидели Огонь-Догановский и Плейшнер, прошел плотного телосложения господин. Кажется, он полез в жилетный карман за часами, дабы взглянуть на время, и в это время выронил из бокового кармана сюртука портмоне. Оно шлепнулось недалеко от места, где сидел Алексей Васильевич. Тот нагнулся за ним, дабы поднять и вручить потерю плотному господину, но когда выпрямился – того уже простыл и след. Огонь-Догановский даже привстал со своего места, дабы оглядеть веранду; то же самое проделал и господин Плейшнер, однако господина, утерявшего портмоне, нигде не было видно.

– Куда же он подевался? – в недоумении спросил Огонь-Догановский. – Вы его видите?

– Нет, – ответил Плейшнер.

– А что мы будем делать с этим? – посмотрел на пузатенькое портмоне Алексей Васильевич.

– А сколько там? – задал, верно, очень интересующий его вопрос Иван Яковлевич.

Огонь-Догановский раскрыл портмоне и ахнул: все его отделения были заполнены разного достоинства казначейскими билетами.

– Ничего себе, – произнес Плейшнер, зачарованно глядя на сложенные пополам купюры. – Это сколько же здесь?

– А кто его знает? – пожал плечами Огонь-Догановский. – Тысяч десять, а то и поболее, надо полагать.

– И что мы с ними будем делать? – заинтересованно спросил Плейшнер. – Может, поделим между собой?

– Ну, Иван Яковлевич, это же не наше, – наставительно произнес Алексей Васильевич. – К тому же мы видели, что это портмоне утеряли. И видели – кто. Отдадим ресторатору. Тот молодой плотный человек, что потерял портмоне, наверняка спохватится, вернется сюда и получит свое портмоне в целости и сохранности.

– Мы-то отдадим, а не присвоит ли его себе ресторатор? – задал резонный вопрос Плейшнер.

– Ну, мы же сможем потом спросить с него, отдал он портмоне или не отдал, – заметил на это Огонь-Догановский не очень твердо.

– А он нам ответит: отдал-де, господа, конечно, отдал. Однако мы никогда не узнаем, правду он нам говорит или нет.

– Тоже верно, – после некоторого раздумья ответил Алексей Васильевич. – А что там, кроме денег, больше ничего нет?

Плейшнер повертел в руках портмоне и достал из небольшого кармашка несколько одинаковых визитных карточек.

– Вот, – протянул он Алексею Васильевичу одну из карточек. – Гляньте.

– Сергей Васильевич Луговской, надворный советник, – прочитал Огонь-Догановский. – Здесь и адрес его имеется… Что будем делать?

– Ну, я не знаю… – неопределенно ответил Плейшнер. Он был явно разочарован, что они не поделили найденные деньги. Будь он один и найди он это портмоне, он, несомненно, взял бы его себе без малейшего сомнения и колебаний.