Генералы шального азарта - Евгений Сухов

– Да вон, третий дом отсюда по левую руку, – махнула она в сторону крыши с флюгером в виде петуха.

– Это где флюгер? – уточнил Неофитов.

– Ага, – ответила девица.

И отвернулась.

* * *

– Тебе чево, паря? – уставился на Африканыча усатый хлыщ с прилипшей к губе семечной кожурой. – Али заблудился?

– Не-е, – ответил Неофитов, – не заблудился. Поиграть пришел…

– Чё-о-о?! – оглядев полуголого Африканыча, протянул хлыщ. – Видно, не наигрался ешшо! Ступай отсель, покуда последние портки не потерял.

И загоготал.

– Пошто гонишь? – сделал обиженное лицо Неофитов. – Мне Маша с Дуняшей сказали, что тут играют…

– Так это ты от них идешь такой… красивый? – снова хохотнул хлыщ. – Раздели тя девки? Ох, бедовые!

Африканыч виновато повесил голову, затем искоса посмотрел на хлыща и хитро скривился:

– Ну, не совсем раздели, – произнес он и разжал кулак. На ладони блеснул светлячком серебряный пятиалтынный.

– Хорошо, заходь, – посторонился хлыщ, и Африканыч вошел в сени. На него тотчас пахнуло сивушным духом, кислыми щами и еще тем, чем обычно пахнет в деревенских сенях летом. А когда он открыл дверь, ведущую в комнату, то едва не задохнулся от табачного дыма.

– Здрасьте, – сказал Неофитов, щуря глаза от едкого дыма. – Наше вам…

– Ты хто? – раздался голос одного из игроков. Наверное, это был его дом.

– Да вот, Машка с Дуняшкой ему сказали, что здесь играют, – ответил за Африканыча хлыщ, шедший следом. – Вот он и приперся.

– А одежу пропил, что ли? – спросил тот же мужик. – Или девки раздели?

Послышался недружный хохот.

В комнате сидело четверо мужиков, причем один был явно приблудный. На нем были плисовые штаны, поддевка и сапоги яловой кожи. Обличьем – купчина средней руки. Верно, загулял, вот его и занесла сюда нелегкая.

Наметанным глазом Африканыч моментально смекнул, что остальные трое в сговоре и просто «обувают» залетного простофилю. А игра шла в «горку», иначе в тридцать два преферансных листа с «фальками». Фальками, то есть картами, подходящими любого достоинства карте или любой масти, были шестерки.

Карты были крапленые, это Неофитов отметил сразу. Хотя крап был сделан довольно тонко и искусно, и при первом взгляде на «рубашку» все вроде было обыкновенно. Африканыч постарался запомнить крапленые карты. Впрочем, это было не сложно: неприметной запятой, очень похожей на одну из завитушек карточной «рубашки», были краплены тузы, двумя запятыми – шестерки. Вот, собственно, и все. Простенько и безо всякого вкуса…

Один из игроков сразу пасанул. Двое других «пошли в гору». К ним присоединился и приблудный. Когда на кону образовалось более трех рублей, стали вскрываться.

У одного оказалась «трынка» – три валета. У приблудного имелся на руках «хлюст» – дама, валет, десятка и семерка червей. Когда же раскрыл карты раздающий, то на стол легли три короля и фалька, то есть «четверик». А четверик, как известно, «старше» хлюста. Так что приблудный опять проиграл…

– Ну что, снова по четвертачку для начала? – спросил сдающий после очередного проигрыша приблудного. Купчина был наполовину пьян, но умудрялся как-то мыслить, а потому, поставив на кон, изрек:

– Вот пусть новенький теперь сдает…

– Это почему же? – спросил один из игроков.

– А потому, что я так хочу, – вполне резонно ответил приблудный.

Сдающий нехотя передал карты Неофитову:

– Сдавай, коли так.

– Вот, – сказал Африканыч, поставив рядом с медью свой серебряный пятиалтынный и взяв сдачу двадцать пять копеек. – Так пойдет?

– Пойдет, – кивнул бывший раздающий, и Неофитов стал перемешивать карты. А точнее, раскладывать их в нужном порядке, благо навык имелся немалый. К тому же в колоде водилась «маркерная» карта – чуть шире остальных карт, – которой можно было отделить нужные карты от ненужных. Он расположил колоду рубашкой вверх и широкой стороной к полу. Большой палец он положил на ближнюю и узкую сторону карт, а указательный и средний – на дальнюю, и начал якобы перемешивать колоду, сбрасывая из правой руки в левую те карты из колоды, которые нужно оставить на месте. Затем правой рукой перехватил стопку карт из левой руки, захватив ее с одной стороны средним пальцем, а с другой – большим. Это брек – нужные карты. И когда стопка карт оказалась в промежутке между ладонью и колодой, его рука пошла вверх, одновременно сбрасывая сверху колоды новую часть тасуемых карт. А брек по-прежнему держался средним и большим пальцами.

Все вроде бы естественно: карты располагаются то справа, то слева от предыдущего сброса, причем эти действия повторяются не раз и не два, убеждая следящих за тасовкой, что все идет как надо. Все идет как надо, потому что нужные карты уже находятся в необходимом месте колоды. А это значит, что «складка» готова. Теперь только дать снять колоду и затем положить ее так, чтобы карты заняли прежнее место. И раздать…

– Сними, – сказал Неофитов и протянул колоду бывшему сдающему.

Тот указательным пальцем сдвинул треть колоды. Неофитов снял ее сверху и положил вниз, оставив при помощи большого пальца зазор. И перед самой раздачей карт вернул колоду в прежнее положение. Этот шулерский прием назывался «вольт». Он всегда удавался Африканычу. Так что колода оказалась полностью приготовленной к тому, чтобы выиграть раздающему. И Неофитов начал раздачу: трем игрокам против себя он сбросил первые две карты лицевой стороной вниз, а вторые две – лицевой стороной вверх. Себе же он положил карты закрытыми – таковы были правила игры в «горку».

И пошло-поехало!

Четыре раза подряд снял кон Африканыч. Причем последний был ни много ни мало аж двенадцать рублей! Как ни косились на него «партнеры» по игре, как ни следили за руками и картами, а узреть лукавства не смогли. Уж очень искусно мошенничал Африканыч. К примеру, «держку» он исполнял так ловко, что у человека, сидевшего в полусажени от него, создавалось полное впечатление, что карта сдающим идет, как и положено, сверху колоды, в то время как она вынималась Неофитовым либо с конца колоды, либо с середины или из-под верхней карты. Это был верх мастерства, и Африканыч, играя сейчас в «горку», не единожды вспомнил добрым словом своего учителя Огонь-Догановского.

– Все, паря, с тобой играть – равно что денежку из своего кармана в твой перекладывать, – заявил Африканычу тот, что раздавал карты до него. – Не буду я более с тобой метать.

– И я тоже, – поддакнул его приятель.

– А я – буду! – уперто произнес приблудный купчина.

– Вот и ступайте куда-нибудь в иное место, – сказал мужик, которому, очевидно, принадлежал дом. – А я спать хочу…

– Две партии, – просительно произнес Африканыч. – Всего две партии. А потом… четверть с меня, идет?