Самовар с шампанским - Дарья Донцова

Спустя две недели мы с Дегтяревым сидели у него дома на террасе и пили до невозможности гадкий кофе, сваренный Александром Михайловичем.

– Вкусно? – заботливо осведомился полковник. – Съешь кексик, специально твои любимые купил.

– Можешь не лебезить, – засмеялась я. – Я простила тебя, хотя ты и повел себя отвратительно. Как видишь, без меня не узнать бы Шерлоку Холмсу правды, она открылась в Париже. Но, увы, ты во Франции был бы немым. В следующий раз хорошенько подумай, прежде чем ссориться со мной, скорее всего я тебе пригожусь.

– Кекс с черникой, – замел хвостом Дегтярев, – свежий, только-только испекли. Ешь на здоровье.

– Спасибо, – поблагодарила я, – но мне хочется узнать ответы на кое-какие оставшиеся вопросы. Надеюсь, я не услышу от тебя: «Пойди почитай свою Смолякову, не мешай умным людям работать».

– Ну, нельзя быть такой злопамятной, – заныл Александр Михайлович. – Сейчас все расскажу. Мы задержали Андрея Сергеевича, но у него армия адвокатов, они лихо защищали клиента, если б не твои показания…

– Благодарности с удовольствием выслушаю потом, и парочкой магазинных кексов с клубникой, которую я терпеть не могу, ты не отделаешься, – остановила я Дегтярева.

– Что ты! Выпечка свежайшая, из пекарни, и внутри черника, – запротестовал полковник.

Я подняла один маффин, перевернула его и показала Александру Михайловичу дно бумажной корзиночки, в которой покоился кекс.

– Видишь буковки? Что там написано?

– Текст на английском, – пробормотал толстяк.

– На французском, – вздохнула я, – ты мой позор, педагогическое Ватерлоо[26]. Перевожу: «Замороженный кекс с садовой земляникой. Годен до первого мая». А сейчас конец лета. Лакомство слегка перезрело, не находишь?

– Как же так? – расстроился толстяк. – Их горячими из печки достали, продавщица сказала: «Пять минут назад испекли, они ручной работы».

– И не соврала, – захихикала я, – просто забыла упомянуть, что кексики лежали в морозильнике пару лет. И не ногами же их месили, ручками на противень клали. Милый, не ходи один по магазинам, тебя всегда обманывают! А сейчас рассказывай про отца Яны. Почему он ждал пять лет, чтобы начать охоту на Сергея Петровича? И как он вообще понял, что Маковецкий жив?

Александр Михайлович разломал один кекс и начал рассматривать крошки.

– А он долгое время считал Сергея мертвым. О том, что Ангелина бросилась с небоскреба из-за хамства полицейского, после «Желтухи» написали все газетенки. Сергей Петрович же якобы умер от инфаркта в одной из больниц Калужской области. Маковецкому стало плохо за рулем, он потерял сознание, въехал в бетонный забор, из седана извлекли месиво.

– Беда прямо, – вздохнула я.

– Будучи человеком неглупым, Сергей Петрович не совершил ошибки, свойственной людям, прикидывающимся покойниками, – продолжал Дегтярев, – он не затеял до того, как «умереть», продажу бизнеса и московской квартиры. Нет, вся собственность осталась ничьей, и поскольку Маковецкий не оставил завещания и у него не было наследников, спустя отмеренный законом срок лавчонка стройматериалов на рынке и «трешка» отошли государству. Последний факт окончательно убедил Андрея Сергеевича, что отец Луизы, она сама и Ангелина покойники.

Я отхлебнула чаю.

– Вот никак не пойму, почему владелец медцентра взъелся на Маковецких? Драгоценности-то раздала приятелям Яна, пребывавшая в наркотическом угаре.

Александр Михайлович отодвинул на край стола блюдо с кексами.

– Они и правда с клубникой! Когда Николаев после длительного отсутствия вернулся со съемок домой, он обнаружил пустой музей и дочь, которая, рыдая, сообщила ему охотничью историю. Вкратце рассказ Яны звучал так. Она пригласила в гости Луизу, та без спроса пришла с шумной компанией, принесла с собой выпивку. Яночка опрокинула всего один бокальчик, и ей стало очень весело! Она открыла бар, начала всех угощать, дальнейшее помнит смутно, вроде Луиза ей сказала: «Я слышала, что у твоего отца есть музей с уникальными ювелирными изделиями. Так хочется на них взглянуть, покажешь?»

Яна якобы хотела ответить: «Вранье, отец не собирает ювелирку», но язык сам произнес: «Да, конечно, пошли!»

Потом наступила темнота.

– Понятно, – сказала я, – врунья Яна случайно придумала историю, которая показалась Андрею Николаеву правдивой. Дочка-то понятия не имела, где папочка-бандит разжился драгоценностями герцогини Шевальер, и не ведала, что ее отец и родитель подружки давние знакомые. А врач-преступник сразу решил: Луизу подослал Сергей Петрович.

– Верно, – согласился полковник. – Андрей спросил у дочки фамилию Луизы, узнал, что та Маковецкая, и круг замкнулся. В свое время Николаев обидел Сергея, вынудил того продать сокровища Анри Гриньона за смешную сумму, значительно ниже их настоящей стоимости. А теперь, по мнению Николаева, Маковецкий решил отомстить, заслал к Яне свою дочь. Луиза опоила наивную девочку психотропными препаратами, которые делают человека покорным, и украла драгоценности. То, что девушки могли познакомиться случайно в одной из его клиник, Андрею Сергеевичу в голову не пришло. И уж, конечно, он считал Яночку невинной овечкой, а Луизу – верной помощницей отца-бандита.