Доллары царя Гороха - Дарья Донцова

– Так всегда поступают, – терпеливо растолковывалполковник, – надо же кому-то руководить процессом. Значит, слушайте меня.Я – начальник спецоперации, Аркадий мой первый зам, Маша отвечает затехническое оснащение, Ирина осуществляет уборку территории и обеспечиваетбезопасность работ. Всем ясны на этом этапе их задачи? Приступаем. Немедленнооградить место происшествия, оттеснить любопытствующих, выставить кордон,позвать представителей мэрии…

– Эй, эй, – прервала я совершенно обезумевшегоДегтярева, – а чем мы с Кисой должны заниматься?

– Вы? Отойдите на безопасное расстояние, не мешайте проведениюоперации. От вас двоих толку, как от лыж в Тунисе. Слушаю!

– Кого? – оторопело поинтересовался Кеша.

– Вас, членов штаба, – вещал полковник, –излагайте идеи по спасению Ольги.

– Может, первый что-нибудь предложишь? – начал ещебольше синеть Кеша.

Дегтярев решительно покачал головой:

– Нет, я же начальник. Мое дело рассматривать вашипредложения, отвергать их, объяснять ошибки, искать лучший вариант. Я – идейныйруководитель, вождь, а вы генераторы идей.

– Зачем ты нам тогда нужен? – справедливо заметилаМаня. – Мы сами нагенерируем и вытащим Ольгу.

– Кто-то же должен управлять процессом и указывать вам наоплошности, – возмутился полковник. – Ладно, нечего языком молоть,начинайте.

– Пусть прыгает, я подушек натащила!

– Не получится, ей не вылезти из люка.

– Может, за ноги Ольгу дернуть? – предложила Ирка.

– Ты лучше займись возложенной на тебя миссией, –разъярился полковник, – оцепи место происшествия и вытесни посторонних замилицейское ограждение.

– Вот что служба с людьми-то делает, – по-бабьи горькосказала Ирка, – совсем сбрендил! Ограждение, кордон, ну просто финиш!

Я была с ней не согласна. У Александра Михайловича с головойполный порядок. Просто он оказался в привычной ситуации и моментально сталвыдавать привычные же клише, Дегтярев просто запрограммирован на такиедействия.

Пока штаб пытался скоординировать работы, я осторожноспросила Кису:

– С улицы можно попасть на чердак?

– Ну… да… вроде. Там лестница к стене прислонена.

Лицо старичка выглядело растерянным. Похоже, у него совсем спамятью плохо, может, предложить ему попить «Танакан»? Вон наша Черри сталасовсем безумной от старости, все четыре лапы начали у нее ходить одновременно вразные стороны, она перестала реагировать на кличку, принялась огрызаться,пугалась улицы. Но потом мы стали давать ей «Танакан», и о чудо! Лапы сноваслушаются голову, и наша пуделиха стала почти нормальной, она, правда, теперьразгуливает по дому в памперсах, но это уже другая история. Кстати, тем людям,которые никак не могут заставить своих собак съесть таблетку, даю абсолютнобесплатно совет, так сказать, делюсь ноу-хау, изобретенным Маней. Лекарствонужно запихнуть в плавленый сыр и дать капризнице. Мне еще ни разу невстретилась собака, отказавшаяся полакомиться содержимым красной коробочки, накрышке которой изображена весьма страшная финская девушка.

Вполне вероятно, что и Киса с огромным удовольствиемсхомякает предложенный кусочек, а там и память к нему вернется.

– Где лестница? – тихо спросила я, слушая, как Дегтяревв пух и прах разносит идеи Кеши, Мани и Ирки.

– Пошли, – шепотом предложил старичок.

Мы, никем не замеченные, выскользнули наружу, обошлиизбушку, и я увидела хлипкое сооружение из двух сучковатых палок с набитыми наних ветками.

– Вот, – сообщил Киса.

Я потрогала конструкцию. Честно говоря, я панически боюсьвысоты, и потом, сооружение качается, оно явно ненадежно. И…

– А-а-а!..

– Что случилось? – испугался Киса.

Я ткнула пальцем в подобие ступеньки.

– Там…

– Кто?

– Вон!

Старичок наклонился и рассмеялся:

– Ты трусиха! Это всего-навсего паучок.

– Кто?

– Паук! Он совершенно безобиден.

– Я боюсь!

Киса легким движением смел насекомое.

– Среди пауков имеются очень ядовитые экземпляры, некоторымиз них достаточно просто проползти по руке человека, чтобы тот умер. Но в нашейполосе они не живут.

– Откуда ты это знаешь? – дрожащим голосомпоинтересовалась я.

И тут же сообразила, что мы с Кисой перешли стихийно на«ты». Совместные переживания сближают.

– Читал в научной литературе, – пожал плечамидедуля, – люблю на досуге всякое такое поизучать, полезное.

Трясущимися руками я ухватилась за перекладины и сталаподниматься вверх. Не знаю, как вас, а меня всегда толкает на авантюрныепоступки одна простая, как калоши, мысль: если сейчас этого не сделаю я, то иникто другой не сможет. Зайку-то надо спасти.

Чердак оказался завален всяким хламом, по большей частиразбитой мебелью. Я перелезла через какие-то деревяшки, железки, пружины… Ивнезапно налетела на картины, стоящие лицевой стороной к стене. Их было много,штук тридцать, не меньше, все в довольно дорогих рамах.

– Ты увлекался живописью? – удивилась я.

– Нет.

– Откуда же тут полотна?

– Я дачку купил у прежнего хозяина со всемсодержимым, – пустился в объяснения Киса, – это он малевал. Баловалсянебось. Ничего отсюда с собой взять не пожелал, ну а мне недосуг было чердакразбирать, все так и стоит.

Я повернула одну картину и вздрогнула. Молодая, не слишкомкрасивая девушка, вернее, девочка, сидит на скамейке в заросшем саду. Лицо,руки, волосы, платье подростка были тщательнейшим образом выписаны. Художник незабыл ничего, даже родинку, крупную, круглую, на внешней стороне правогозапястья ребенка. Несмотря на тщательность, а может, благодаря ей, картина смахивалана цветную фотографию. В ней чего-то не хватало для того, чтобы превратиться впроизведение искусства. Лицо девочки почему-то показалось мне знакомым. Я ещераз внимательно посмотрела на изображение. Нет, ошиблась. Просто всесветло-русые худенькие девочки с мелкими чертами лица похожи друг на друга.

Вдруг внизу на втором этаже кто-то громко чихнул. Ябросилась с чердака, ломая остатки кресел.

– Зая, ты жива?!

– Ага, – прошептала Ольга, наполовину торчащая изпола. – Как меня понесло, как стукнуло! Думала, глаза вылетят и ушиотвалятся.