От звонка до звонка - Владимир Колычев

К нему никто не выходил, никто не тянул на разговор к смотрящему. Отмороженная братия ждет, когда он сам завяжет разборку. Ведь он обязан отвоевать себе лучшее место.

Конечно, он может уйти от разговора, занять шконку, на которую ему покажут. Но тоща по зоне пойдет слух о его «апельсиновой незрелости». А этого допустить нельзя…

Родион собрался с духом и двинулся в блатной угол.

Игорь направился вслед за ним. Парень твердо решил оставаться при нем. Хотя, похоже, и осознавал, какой бедой это чревато. Родион его не отговаривал. В этом мире каждый сам выбирает свой путь.

Смотрящий ждал Родиона. Не зря же собрал вокруг себя всю свою гвардию. На соседних шконках затаились «быки» – числом не меньше пяти. Крепкие пацаны. И самого смотрящего не через пень колоду делали. Здоровенный детина ростом не меньше двух метров лежал на своей шконке и взирал на Родиона с демонстративным безразличием. Нога заброшена за ногу, одна рука под головой, во второй дымится сигарета.

– Чего надо? – не без усилия над собой состроил он кислую мину.

Родион не отвечал. Он" уверенно стоял и сверлил смотрящего острым победитовым взглядом. Всем своим видом он показывал, что ему в падлу базарить с этим выродком.

– Ну, чего выставился?

Амбал попытался напустить на себя праведный гнев. Но вышел какой-то жалобный скрип.

Родион сумел зацепиться взглядом за слабину в его душе и уже вытаскивал наружу этого гнилого червя, наматывал его на лебедку железобетонного взгляда.

– Свали!

А это даже не скрип, а мышиный писк.

– Ты с кем это бакланишь? – тихо, но так, чтобы голос загудел в ушах, сказал Родион.

И осмотрелся по сторонам. Как будто искал, к кому обращается смотрящий.

– С тобой…

– Со мной?! С законным вором?! И при этом ты лежишь, как шлюха под клиентом? Ты еще подмахивать начни…

Баклан хотел что-то вякнуть в пику Но, видно, запас прочности иссяк. Не в силах он был больше совладать с Родионом. Не хватало мощи против его авторитета.

Он начал медленно подниматься со шконки. Было видно, что медлительность эта дается усилием воли. Если бы не это, его бы как ветром сдуло с койки.

И «быки» тоже оторвали задницы. Но тут же водрузили их на место. Как будто поняли, что Родиону будет не совсем комфортно, если они вытянутся перед ним во весь рост.

– Шконку освободи, – велел Родион.

Смотрящий хотел возразить. Но снова не смог совладать с собой. Согласно кивнул и посмотрел на одного из бойцов.

Тот мигом подорвался, сорвал матрац со своей шконки. Теперь это место смотрящего. Угловая шконка переходила к Родиону в качестве переходящего вымпела.

Что-то там не срослось у Грибка. Сто пудов, Родиона определили в этот отряд неспроста. Видно, здесь у смотрящего зоны обитают самые преданные ему люди. Они должны были опустить строптивого законника. Но беспредельная акция заглохла, не начавшись. Даже самые законченные отморозки побоялись тронуть законного вора. Это уже не луч, а само солнце в темном царстве.

Неужели Грибок так легко сдаст свои позиции? Быть такого не может…

Как знал Родион, что расслабляться еще ой как рано. Не успел Игорь расстелить его матрац на новом месте, как за спиной образовалась еще одна кодла.

Их было четверо. Совсем не святая троица бритоголовых мордоворотов с пустыми глазами. Эти муфлоны сопровождали крутована средних лет. Тяжелые надбровные дуги, тяжелый подбородок, тяжелый взгляд. И сам весь тяжелый – как мешок, под завязку набитый дерьмом. Этого мэна Родион видел впервые. Но нутром почуял – это и есть тот самый Грибок. И как выяснилось, не ошибся.

– Ну, здорово, каторжанин, – с вычурным презрением поприветствовал его смотрящий.

– Я не каторжанин, – едва заметно качнул головой Родион. – Я бродяга.

– Да? – как будто удивился Грибок. – Где срок мотал? Какую зону смотрел?

Правильные вопросы. Только песня льется не из того динамика.

– Ты кто такой есть, человек, чтобы с меня спрашивать? – сверкнул взглядом Родион.

– Я-то? Я-то смотрящий по зоне.

Грибка так и подмывало наехать на Родиона по полной программе. Было видно, сколько сил он прикладывал, чтобы держать себя в рамках приличия. Понимал, что в этой игре монета легла решкой. А он очень рассчитывал, что будет орел. Не смогли его прихвостни переступить через правильные понятия, не решились идти до конца в схватке с представителем воровского братства. Страх перед блатными санкциями оказался страшнее короткой расправы со стороны – Грибка.

И все же беспредельная рать по-прежнему трепещет перед своим отмороженным боссом. И это не очень хорошо. Прежде всего для самого смотрящего. Потому что у его бойцов появился выбор. Они могут поддержать Родиона, и тогда никакой Грибок им не страшен. Поэтому и приходится ему держать себя в рамках и базар вести по понятиям.

Родион не прочь был вывести Грибка на правилку. В самом жестком варианте. Но ему тоже приходится держать себя в узде. Вор не должен опускаться до беспредела. И если есть возможность решить проблему без наезда, он должен вести себя мирно.

– Кто на смотрящего тебя ставил? – И все же в голосе Родиона можно было уловить агрессивные нотки.

В конце концов, вор – не монах из святой обители.

– Люди меня поставили. От Каланчи малява была. Знаешь такого?

– Слышал, – кивнул Родион. – Каланча – правильный жулик. У него все по понятиям…

Он сделал паузу. Но продолжение фразы следовало без слов. У кого-то все по закону, а у Грибка все вверх ногами.

Беспредельщик он, и порядки у него беспредельные.

– По понятиям у него, – злорадно усмехнулся Грибок. – Поэтому меня на зону поставили.

– Давно это было. А времена меняются…

– Хочешь сказать, кончилось мое время?

– С чего ты взял? – усмехнулся Родион. – Я такого не говорил.

Как это ни обидно, но постановочная малява от воров так и не высветилась на зоне. Или в пути застряла, или Грибок зажал.

Родион мог закачать права и без малявы. Как-никак он в законе, а Грибок даже не положенец. По законам он должен уступить Родиону свое место безо всякого. Но Грибок не подвинется. И наверняка постарается катнуть на Родиона бочку.

Где малява? Какой ты вор?… Еще и апельсином обзовет в запале. Или сухарем, который размачивается кровью. Делать этого он не имеет права. Апельсином, сухарем или самозванцем Родиона могут назвать только воры. Грибок может лишь сделать запрос. И пока не получит ответ, сидеть молча и сопеть в две дырочки. А молчать он не может, его так и распирает от ненависти к Родиону. Пока он сдерживается. И с нетерпением ждет, когда его соперник сделает неосторожный шаг.