От звонка до звонка - Владимир Колычев

– Почему?

– Комендант изолятора за них заступился.

– А кто он такой?

– Комендант. Должностное лицо!

– А вы начальник колонии. Хозяин! А какие-то хмыри забили на вас с прибором. Да я бы уже три часа чморил их…

– Легко сказать… Тут дело такое, нельзя мне сейчас противопоставляв себя закону. Комендант телегу может в Москва накатать. Так, мол, и так, начальник колонии склоняет к нарушению законности. А ведь напишет…

– Фуфло какое-то!

– Да нет, не фуфло… Я с Калугиным разговаривал. Ситуация достаточно сложная. Суля ни всему. Космачев вступил в сговор с инспекторами. Склонил их на свою сторону…

– Ну, так в чем же проблема? Гнать этих баранов в три шеи, и все дела.

– Не за что их гнать. Преступный сговор не докажешь. А про пресс-камеру могут наверху узнать…

– По шапке получить боитесь?

– А кто не боится? – увильнул от прямого ответа Полыханов.

– Космач не просто вор в законе. У него свой бизнес конкретный. Бабок померено. Без базара, забашлял он шинкарям. Потому те за него и подписались,… A может и вам он забашлял? Теперь и вы за него мазу тянете. Откуда я знаю, что это не так?

– Не много ли ты на себя берешь. Грибков? – нахмурился полковник.

За живое задел его Грибок. Языком, как гинекологическим скальпелем, по правде-матке полоснул – без наркоза.

Или без правды обидел. А может, что-то другое. Но в любом случае хозяин обиделся. И пора сбавлять обороты.

– Не надо меня на вшивость проверять. Грибков, не надо…

Начальник тоже не хотел обострять ситуацию.

– Я так понял, что Космача сгноить не получилось? – не спрашивая, а утверждая, сказал Грибок.

– Пока не получилось.

– Крепкий орешек этот Космач. А расколоть его надо…

– Вот ты этим и займись.

– А вы? Вы что, умываете руки?

– Ты же сам только что сказал, что у Космача денег немерено. И связи у него есть наверху. И на волю есть выход…

– Пупкари помогли?

– Не исключено…

– Оскандалиться боитесь?

– Не боюсь, а опасаюсь.

– Как будто это не одно и то же… Космач копытом забил, и вас всех уже затрусило. А если меня на правду пробьет?

– На какую правду? – удивился полковник.

Взгляд его потемнел, налился угрозой. Грибку стало не по себе.

– Ну, – замялся он. – Мы же как бы вместе…

– Вместе, – кивнул хозяин. – Но как бы… Ты богатых зэков стрижешь, не я. И левый стройматериал через тебя идет.

И трудяг ты в черном теле держишь, не я… Хотя, конечно, насолить ты мне можешь… Но сам понимаешь, это не в твоих интересах…

– Ваша правда, начальник. Не в моих это интересах, – угодливо закивал Грибок.

Неосторожным словом он мог потерять расположение хозяина. И если это случилось, он должен вернуть все на место.

Иначе плакала его хорошая жизнь. Сам в черном теле окажется. Самого в петушиную хату швырнут. И прокола в этот раз хозяин не допустит. Вернее, допустит, но только в пределах одного отдельно взятого места…

– Понимаешь, что без меня ты никто, – самодовольно усмехнулся Полыханов. – И мне без тебя не очень… Короче, давай не будем мутить воду. Она и без того мутная. Руки я не умываю – по-прежнему нахожусь в игре. Просто перевожу стрелки на тебя. Отдаю Космача тебе. Ты с ним сам разберись.

– Как?

– Говоришь, Никитин погиб из-за несоблюдения мер безопасности? – хитро сощурился полковник.

– Ну да, – буркнул Грибок.

– А как ты думаешь, Космачев инструктаж по технике безопасности проходил?

– Нет.

– Я тоже так думаю…

– Понял, о чем вы думаете, гражданин начальник…

– Ты в бытовке порядок навел? – с официальной сухостью спросил Полыханов.

– Не успел…

– А ты успевай. В колонии должен быть уставной порядок. Во всем и везде. И ты его мне обеспечишь… Действуй, Грибков. Давай шевели булками…

От хозяина Грибок уходил в раздвоенных чувствах. С одной стороны. Космач внушал ему чуть ли не суеверный ужас.

А с другой, он его не очень-то и боялся. А в мыслях так во весь рост давил его и мочил как таракана. Да и реально он мог завалить Космача без проблем. Проблема в другом. Поддержит ли Грибка братва? Сложный вопрос без однозначного ответа. Слишком круто поставил себя вор. Личные заслуги плюс мощная поддержка с воли. Даже хозяин не отважится испить этот термоядерный коктейль. Чего уж тогда о других говорить?

* * *

Пять суток штрафного изолятора истекли. Но не растаяли, как сон. Надолго и четко отпечатались в памяти, как начало сложного, тернистого пути.

Сразу из изолятора Родион вернулся в тот самый карантинный барак, откуда его забрали. Не с корабля он сошел, не на бал попал. Но поспел к очень важному моменту – на распределение по отрядам.

Во главе стола восседали хозяин и кум. Все остальные как бы не в счет. От остальных ничего не зависело. Создавалось впечатление, что и от начальника колонии ничего не зависит. Как будто он само воплощение законности и справедливости. Как велит закон, так он и поступит.

Родион предстал перед комиссией. Назвал статью, срок.

– Специальность – автослесарь, – хмуро изрек он.

Полковник Полыханов – сама беспристрастность. Он смотрел на Родиона, как строгий, но справедливый начальник на среднестатистического работника. Ни поощрения во взгляде, ни взыскания. И майор Калугин искусно делал вид, что совершенно не имеет никакого отношения к недавним событиям в штрафном изоляторе.

– По автослесарям у нас полный комплект, – сказал начальник промзоны, он же главбугор.

Можно подумать, он не знает, что Родиону до фонаря, на какие работы его определят. Воры бывают и старой, и новой формации, но и те, и другие ни под каким предлогом не станут ишачить на хозяина. Это не просто западло, это грубейшее нарушение воровских законов – тех, что с поправками и нет.

– Как у него со здоровьем? – с вычурной беспристрастностью спросил Полыханов.

– Полный порядок, – вылупился главлепила.

– И физически достаточно крепкий, – без тени насмешки решил кум. – Я бы рекомендовал его на погрузочно-разгрузочные работы.

– В третий цех пойдет, – кивнул главбугор.

Родион усмехнулся. Так обычно реагируют на неудачные шутки клоунов.

Его определили во второй отряд. И на этом разговор закончился. Родиона вежливо выпроводили из комнаты, на его место встал очередной кандидат в пахари.