От звонка до звонка - Владимир Колычев

Воры появились поздно ночью. Родион уже думал, что их не будет. Но нет, пришли. Коридорный открыл дверь в камеру и пропустил их внутрь. Только одним этим они продемонстрировали, что в тюрьме для них нет преград.

Их было двое. Первый – мужчина в годах. В темных волосах седина, в черных глазах – кавказская мудрость и несгибаемая воля. Другой – помоложе. Он также производил впечатление сильного и на все сто уверенного в себе человека.

Оба аккуратные, опрятные, одежда чистая, немятая. Едва уловимый запах хорошего одеколона и дорогих сигарет.

Родион поднялся им навстречу. Ответил на рукопожатие.

Пожилого вора звали Агдам. Молодого – Земеля. Родион о них слышал. Не мог не слышать. Хотя бы потому, что эти двое заправляли следственным изолятором.

Воры сели на заправленную шконку напротив той, которую занимал Родион. Тут же образовался Данек с тумбочкой в охапке. И Емеля тут же – в руках пакет с бухлом и закуской.

И чайник уже поставлен – для чифиря.

– Не надо, – покачал головой Агдам. – Потом. После разговора.

Родион махнул рукой, и Данек с Емелей испарились.

– А чифирек заделать можно, – сказал Земеля. – Чифирек будет по кайфу Агдам согласно кивнул.

Чифирь в тюрьме и на зоне – это священнодействие, рядом с которым японская чайная церемония отдыхает. Ни одна беседа не обходится без этого черного тягучего напитка.

Родион предусмотрел все. Электрочайник с водой стоял наготове. И пачка листового цейлонского чая высшей пробы ждала своего часа. В камере был свой спец по этой части. Он уже в работе. Убойный чаек скоро будет подан к столу.

– Будет чифирь, – тихо сказал Родион. – Не «Байкал» какой-нибудь, отвечаю.

Плохой чаек – признак неуважения, а гостям, а за это могут спросить.

– И балычок есть, все путем…

Соленая рыбка к чифирю – особый шик. Япошку бы кондратий хватил от такого расклада. Что русскому арестанту кайф, то японцу – смерть.

Воры одобрительно закивали. Им нравилась осведомленность Родиона в тонкостях блатного чаепития.

Чифирь подали в фарфоровых чашечках. Тоже особый понт. Воры сделали несколько маленьких глотков. Оценили вкус и убойность.

– Нехило, – довольно улыбнулся Земеля. – Теперь можно и поговорить.

– А перетереть есть что, – кивнул Агдам.

Он поставил чашечку на импровизированный стол, достал сигарету, сунул в рот, задымил. Земеля присоединился к нему. И Родион не остался в стороне.

– От Банчика малява пришла, – начал кавказец.

С законным вором по кличке Банчик Родион познакомился года два назад. На одной киче парились. Сблатовались. На воле их отношения только укрепились – на взаимовыгодных условиях. И сейчас Банчик не забыл о нем. Поддержку ему шлет.

– Банчик – уважаемый вор, – сказал Земеля. – Говорит, что косяков за тобой нет. Говорит, что ты правильный пацан. За тебя просит. Чтобы поддержали…

– Только это не обязательно, – покачал головой Агдам. – Ты и сам за себя можешь постоять. Ты себя правильно на этой хате поставил, не вопрос. Это самая размороженная хата была. Чабану сам кум «крышу» делал. Потому и не могли мы к ней подобраться. А ты вот смог. Теперь здесь все в ажуре, все по понятиям, никакого бардака…

– И нам хорошо, – добавил Земеля. – И куму тоже. Чабан у него в печенках сидел. А на место его поставить не мог.

Завязки у него с Чабаном свои, как петля на шее… Короче, это ништяк, что ты отморозков на правилку поставил.

– Даже петухи за меня подписались, – мрачно усмехнулся Родион.

– Ты думаешь, это косяк? – пристально посмотрел на него Агдам.

– Не косяк это. Не косяк… Я что, с петухами кентовался?

Они сами себе отмашку на отморозков дали. Потому что до них они людьми были. А Чабан их всех по беспределу опустил. Издевался над ними, дерьмо жрать заставлял. Поэтому их и приговорили. Я этих козлов забил, а эти добили…

– Ты это, не дергайся, – сказал Земеля. – Предъяву тебе никто не делает. Петухи – они, по большому счету, тоже люди. Их если и можно чморить, то только по делу. А на беспредельных хатах их чморят не за хвост собачий… Да и опускать можно только чуханов непробиваемых и тех, кто за сейф мохнатый зачалился. А махновцы типа Чабана всех кого не лень петушат. А таких махновцев на тюрьмах и в зонах пруд пруди. Из-за этих козлов наши воровские законы в беспредельное дерьмо опускают. Как будто мы, воры, такие лютые.

А мы не лютые. Мы за порядок. Чтобы законы соблюдались.

Чтобы все чин по чину, без всякого беспредела. Чтобы люди на крытках и в зонах по-человечески жили. А беспредельщики – это саранча. Куда ни ткнись – везде эта мразь. Житья не дают. Давить эту мразь надо. Пока совсем наш воровской закон не сожрали… Ты вот это, правильно себя на хате поставил. Порядок у тебя. И на воле ты в большом авторитете. Нам такие правильные пацаны нужны…

– Кому это нам?

– Воровскому братству, – гордо расправил плечи Земеля.

Его окрылял сам факт принадлежности к воровскому ордену.

– А тебе наше воровское братство нужно? – в упор спросил Агдам.