Фаберже для русской красавицы - Мария Жукова-Гладкова

– Она любила его, Наташа. А тут – такой облом.

– Месть отвергнутой женщины.

– Она самая. Только мстила она не той… Ты для нее стала идеей фикс. Занозой в глазу. Она почему-то решила, что если избавится от тебя, если ты умрешь, то все сразу же станет хорошо. Некрасов будет принадлежать только ей, на других женщин смотреть не станет… – Игорь Георгиевич махнул рукой. – Глупости все это.

– И ваш сын пошел на убийство? – спросила я.

Красавин кивнул и поморщился.

– А на следующий день вы пришли обыскивать квартиру Сони?

– Ночь. И вместе с Жоркой, – он кисло улыбнулся. – Я тогда еще не знал, что он натворил… Заходим – батюшки-святы! Жорка сломался. Я ему по морде врезал. Я-то Соньку сам вычислил, как связанную и с Самохваловым, и с этими «царями»…

– Вы же говорили, что не считаете Самохвалова… Вы думаете, что коллекцию украли Николаи Николаевичи?! – пораженно воскликнула я.

Игорь Георгиевич оторвался от окна и кивнул.

– Я же сам был в Англии, когда там проводилась выставка и вещи паковали для отправки сюда.

– На упаковке присутствовали?

– Кто бы меня пустил?

– А кто там был?

– Оба «царя», два английских лорда, или там один вроде бы герцог? Ну, в общем, руководители английского Общества потомков. Самохвалов, трое-четверо каких-то экспертов – все англичане.

– А фактически кто паковал? Ведь это все как-то обертывалось, перекладывалось поролоном или я не знаю чем…

– Представители самохваловской фирмы.

– А они не могли?..

– Как я понимаю, за каждым их движением следили. Они даже что-то мелкое не могли засунуть в карман. Потом все опечатали. И подкупить всю эту компанию было просто невозможно. Слишком много людей!

– Когда слишком много – тоже плохо. Ведь у каждого еще есть родственники и друзья…

Игорь Георгиевич опять грустно кивнул.

– Но почему «цари»? – не понимала я.

– Методом исключения.

– Но как?!

– Не знаю. Очень много думал, но ничего не пришло в голову. Хотелось бы узнать.

– И вы решили, что сокровища прячут у Сони?

– Я не исключал такого варианта. Соня бы согласилась припрятать – за определенный процент. И в крайнем случае, если вдруг органы до нее доберутся, могла бы все свалить на Самохвалова. Ей бы поверили. Но тайника у нее в квартире нет. Поверь: я умею искать. Нет!

– А у меня?

– И у тебя нет. Но у тебя я скорее искал некрасовский тайник…

– Некрасовский? Вы теперь считаете, что он спер коллекцию? Он-то каким боком?

– Нет, меня интересовали документы, связанные с бизнесом… Не знаю уж, где он их держит… Не исключал, что у тебя. И не исключал, что обнаружу у тебя какую-то красивую вещицу. Одну. Как, например, то, что оказалась в квартире моего сына.

Я вспомнила про разбитое яйцо Фаберже и как раз спросила, откуда у Жоры оно появилось. Игорь Георгиевич развел руками. Он ходил на свидание с сыном в СИЗО, но тот ничего не знал. Кто-то подложил дорогущую вещь в квартиру Красавина-младшего. Лида тоже понятия не имела, как оно там оказалось. Игорь Георгиевич считал, что их семью таким образом хотят подставить. У него самого ничего нет, правда, и попасть к нему сложно – сам в различные квартиры входил, поэтому знает, как свою защитить. Ему вообще кажется очень странным появление нескольких из пропавших предметов в квартирах, вернее, в двух квартирах и на даче у Самохвалова. Кто-то жертвует крайне дорогими вещами. Зачем? И почему были выбраны именно эти люди?

Я опять вспомнила про портсигар у Некрасова на прикроватной тумбочке, но не стала его упоминать. Но, значит, Колю тоже кто-то хочет подставить? Конечно, если портсигар из коллекции. Завтра я посмотрю каталог выставки, узнаю точно, и тогда… Тогда я, наверное, позвоню Некрасову. Если, конечно, кто-то до него не доберется раньше… Правоохранительные органы? Но Некрасов с утра уедет на работу. Нет, пожалуй, Коле ничего не угрожает.

Я не могла не спросить Игоря Георгиевича про двух закопанных в лесу девушек. От моего вопроса он аж дернулся.

– А ты откуда про них знаешь? – спросил шепотом.

– Одна выжила.

Красавин застонал.

– Скажите мне: зачем? Почему? Потому что они слышали угрозы Лиды в мой адрес? Ведь эти же двое – Лида и ваш сын – вызвали вас. За помощью? Но почему вы…

– Лидка с Жоркой не помнили точно, что говорили. Но явно говорили лишнее. И…

Игорь Георгиевич потер лицо руками, на меня не смотрел.

– Что вы хотите от меня? – спросила я прямо. Время было позднее, я устала, а завтра не поспишь – с Ильичом Юрьевичем договорились к Самохваловой ехать.

– Обещай мне, что позаботишься о Лидке. Что не лишишь ее всего. Теперь-то я уж точно отправлюсь в бега. Помочь ей не смогу.

Я непонимающе уставилась на Игоря Георгиевича.

– Не доходит? Может, через какое-то время дойдет.

– Я понимаю, что вам нельзя здесь оставаться. И вы все равно не исключаете, что вас арестуют. Но ведь конфискации…

– Ее в любом случае отменили, – перебил он. – И по грозящим мне статьям она не полагалась. Нет… Просто о Лидке некому будет позаботиться.

– Но у нее же есть отец!

– Он – не жилец. Дай слово, что девка не останется без гроша в кармане. Или, клянусь, буду приходить к тебе по ночам даже с того света – спать не сможешь. Ты, Наталья, по-моему, – самый порядочный человек во всей этой истории. А я должен о Лидке подумать. Она совсем одна остается.

Я дала. Признаться, меня поразила такая забота дяди. Но, может, у человека к старости просыпается любовь к родственникам? И таким образом Красавин отмаливает свои грехи?

Игорь Георгиевич стал собираться. Перед уходом я спросила у него, почему он ни разу не упомянул Андрея Голованова и Джеймса Блэка. Он разве не считает их кандидатами на роль возможных воров?

– Их? Воров? Ну что ты, Наташа. Эти двое как раз расследуют исчезновение. Они коллекцию не крали, они ее ищут. Вот только кто их нанял – большой вопрос.

Красавин оставил мне телефоны, по которым его можно пока найти. Я заперла за ним дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза. Зачем он все-таки приходил? Хотел послушать мое мнение? Направить в какое-то русло? Не прямо, а косвенно попросить что-то узнать? Или заставить? Например, у Сони…

Сил убираться не было. Я почистила зубы и рухнула в постель.

– Они теперь детективы? – перебравшийся в Англию бизнесмен долго смеялся. – Ну ты меня повеселил. Слушай, попроси их… нет, не надо. Знаешь, как надо сделать? Напомни Лехе про пересыльную тюрьму в Свердловске. За ним должок имеется. А Кривому напомни про сосну. Он поймет. Он мне жизнью обязан. Пусть поделятся с тобой всем, что собрали.