Улыбка 45-го калибра - Дарья Донцова

Юрий Парфенович действительно оказался очень приятным, нонесколько полноватым для своего возраста парнем лет тридцати. Должно быть,мастер весь день проводит, склонившись над своей работой, вот и расплылся чутокв талии. Хотя возможно, что он просто любит хорошо покушать и выпить пивка.

– В чем проблема? – улыбнулся ювелир.

– Юрий Парфенович…

Парень улыбнулся вновь.

– Можно просто Юра, пока еще не ощущаю себя Парфеновичем.

Я кивнула. Сама не люблю, когда меня величают ДарьейИвановной.

Юре я рассказала почти что правду. У меня есть родственница,очень пожилая дама, Амалия Густавовна Корф. Одной из фамильных ценностей Корфовбыло яйцо работы самого Фаберже. Амалия очень дорожила этой вещью, но у нее вдоме бывает слишком много разных людей, и в один далеко не прекрасный день этасемейная реликвия пропала. Скорей всего кто-то утащил.

Юра хмыкнул:

– К сожалению, подобные вещи случаются часто. Мнеприходилось делать кое-кому колечки по фото.

Я кивнула.

– Очень неприятная история, на кого подумать, не знаю.Амалии Густавовне ничего не сказала, не хочу травмировать старушку, но у тойпримерно раз в месяц появляется желание поглядеть на драгоценное яичко, вот я ирешила заказать копию.

– Фото принесли?

Я растерялась.

– У меня его нет.

Юра развел руками:

– Но как же тогда? Сумеете нарисовать в подробностях?

– Нет, – пробормотала я, – понимаете, Амалия Густавовнаочень пожилая, ей за девяносто перевалило, видит не очень хорошо. Она непоймет, что яйцо другое. Помнит только, что верхушку украшали изумрудики,двенадцать штук. Но один в 1917 году потерялся. Уже случилась революция, и вмастерской не нашлось нужного камня, вместо изумруда вставили сапфир. Так иполучилось, что яйцо украшено одиннадцатью изумрудами и одним сапфиром.

Юра вдруг встал и начал расхаживать по комнате.

– Что-то не так? – поинтересовалась я, глядя на то, как оннервно шагает от подоконника к двери.

Внезапно ювелир повернулся.

– Видите ли, Даша, кажется, знаю, у кого находится вашафамильная реликвия.

Я чуть не упала со стула.

– Не может быть!

– Вы знакомы с Петром Зайцевым?

– Нет, впервые слышу это имя.

Юра опять заходил по комнате.

– Значит, никогда не пользовались его услугами?

– Кто он такой?

Ювелир усмехнулся:

– Посредник. Люди вашего достатка, как правило, слышали пронего.

– С чего вы взяли, что я богата?

Юра рассмеялся:

– Знаете, работаю с золотом и камнями пятнадцать лет, сразупосле художественного училища начал на дому трудиться. Как-то научилсяраспознавать финансовое состояние клиентов. Один придет, пудовыми перстнями внос тычет, в каждой руке по мобильному телефону, а на ногах ботиночки«Скороход». А у вас ничего такого вроде нет. Джинсики простые, но, по-видимому,сшиты на заказ у «Джанфранко Ферре». Правильно?

Я кивнула.

– Кофточка скорей всего «Морган», а незатейливые туфельки от«Сони Рикель», ручная работа.

– Неужели моя одежда так бросается в глаза? – изумилась я. –Всегда хотела выглядеть скромно.

Юра кивнул:

– Это-то и отличает по-настоящему богатого человека. Сделаемисключение для криминальных структур и шоу-бизнеса, там любят блестеть,сверкать и переливаться. Не расстраивайтесь, вы отнюдь не похожи на тех людей,которые носят одежду фирменным ярлычком наружу, просто знающему человекудостаточно посмотреть на эти джинсы, чтобы понять: их сделали штучно, а не наконвейере.

Я тяжело вздохнула. Иногда делаю потрясающие глупости.Переодеваясь в брюнетку и отправляясь к Олегу Игоревичу в образе бедной дамы,желающей беременеть по заказу, я не стала натягивать на себя жутковатоебордовое платье. Оно у меня одно, хожу в нем на работу. А у Олега Игоревичаотличная память, во всяком случае, имя своей нищей лаборантки он запомнилсразу. Гинеколог привык иметь дело с женщинами и небось сразу понял, сколькостоит одежда посетительницы. Бо?льшей глупости нельзя было и придумать.Специально не надела бордовую хламиду, чтобы он не узнал платье бестолковойлаборантки, и явилась изображать остро нуждающуюся в деньгах тетку, нацепивэксклюзивные шмотки от лучших парижских модельеров. Да уж, глупей того, чтосделала я, придумать трудно.

– Петр Зайцев – посредник, – спокойно продолжал Юра. –Допустим, хотите купить дорогое украшение, куда пойдете?

– В магазин или закажу у ювелира.

Юра улыбнулся:

– Кое-кто не хочет светиться, люди болтливы, пойдутразговоры… Поэтому и обращаются к Пете. Дают ему заказ, предположим, настаринные серьги… Петя достает все, о чем его попросят.

– Где?

Ювелир хмыкнул:

– Кто же расскажет? Люди, продающие семейные ценности черезЗайцева, как и покупающие их, не хотят огласки. Это одно из условий сделки –полное инкогнито.

Я слушала затаив дыхание. Не далее, как неделю тому назад,Петр приехал к Юре и показал ему фото яйца.

– Видишь, – спросил он, – тут один камень отличается отостальных. Сможешь заменить этот сапфир на изумруд?

– Зачем? – удивился Юра.

– Продавец так хочет, – ответил Зайцев.

Юра повертел в руках снимок.

– Не советую, хотя сделать это можно.

– Почему не советуешь?