Пальцы китайским веером - Дарья Донцова

– В шкафу у холодильника, – ответил хозяин.

– Могу нарезать бутерброды, – предложил Феликс.

– Сейчас достану сыр, – подхватил Лавров. – Хлеб на подоконнике.

Мы активно занялись ужином.

Минут через пятнадцать Иван подал голос:

– Тут лежит мой анализ крови из клиники неврозов. К нему приложены заключение токсиколога и комментарий Майи. Это правда? Зачем отец привел к нам Юлию с Настей, а? Зачем?!

Николай Петрович опустил голову, и я решила прийти ему на помощь.

– Твоя мама в течение многих лет находилась в депрессии. Она очень любила тебя, своего сына, и в твоем присутствии никогда не демонстрировала того, что творилось у нее на душе. Она не смогла бы объяснить ребенку, как ей плохо. Но, очутившись наедине с мужем, всегда начинала одни и те же разговоры: Аня умерла, как ужасно лишиться дочери. Николай Петрович уже был в подобной ситуации – его первая супруга Наташа свихнулась из-за того, что в семье родился неизлечимо больной мальчик. Он не мог бросить жену, но ему хотелось личного счастья. Однажды он встретился с Региной, твоей будущей мамой. У них завязался роман, на свет появилась Аня, девочка с врожденным дефектом. И все повторилось. Конечно, Регина не сошла с ума, как Наташа, она любила мужа, заботилась о нем, но никак не могла забыть Анечку и винила в том, что ее не стало, Николая Петровича. В конце концов он устал работать психотерапевтом.

– Ясно, – прошептал Ваня. – И чего?

Я погладила паренька по плечу:

– Твоя мама действительно умерла от инфаркта. Многолетняя депрессия не проходит даром, у Регины, несмотря на ее молодой возраст, было изношенное сердце. В вашем доме появилась Юлия, медсестра, которая работала с твои отцом. У них возник роман. Знаю, она тебе совершенно не нравилась, ты называл ее «прилипалой». Вероятно, Юлия в своей заботе перегибала палку, но она старалась показать любимому мужчине, как хорошо относится к его сыну, какой замечательной супругой ему станет.

– Она дура, – огрызнулся Ваня. – Я бы из дома убежал, если бы отец на ней женился.

Я кивнула.

– Вот, вот. Но Юлия очень хотела устроить свою жизнь.

– И ее поведение раздражало не только тебя, – перебил его отец. – Настя, дочка Юлии, начала ревновать. Ее бесило, что мать квохчет над чужим парнем, как наседка, бросается исполнять любые его желания, а родную дочь забросила.

– Настя хорошая, – защитил девицу Иван, – мы с ней отлично ладим.

Я опять погладила его по плечу.

– Она просто очень хитрая, умеет прикидываться и врет, не моргнув глазом.

– У Насти есть парень, аспирант-химик, – продолжал Николай Петрович. – Он подсказал ей, как избавиться от проблемы. Дал ей кое-какие порошки и жидкости, которые милая Настенька стала подмешивать тебе в еду.

– Они меня хотели убить? – ахнул Ваня.

Лавров сел рядом с мальчиком и обнял его.

– Клянутся, что нет. Хотели вызвать у тебя стойкие галлюцинации, бред. Они рассчитывали, что я помещу тебя в психиатрическую лечебницу, где ты останешься на долгие годы. Но у тебя появились другие симптомы: тошнота, рвота, понос. В конце концов ты очутился в клинике неврозов, где провели анализ крови, не такой, что делают обычно, и выявили наличие особых веществ. Я понял, что тебя дома травили, и немедленно запретил пускать к тебе посторонних, брал с собой только Юлию.

– И зря! – подхватила я. – Потому что «липучка» удвоила активность, стала готовить больному разносолы, таскала в клинику полные сумки. Настя разозлилась еще больше и решила «угостить» Ванечку новой порцией отравы. Названая сестричка приехала в клинику, прихватив вкусный кексик. Инна, администратор на ресепшн, ее не пустила, но Насте встретилась глупенькая медсестра Эля. Той страстно хочется замуж, и Насте, придумавшей на ходу историю про современных Ромео и Джульетту, которых разлучили злые родственники, не составило большого труда склонить Эльвиру на свою сторону. Та, нарушив распоряжение начальства, устроила вас в оранжерее. План Насти мог удастся, но Корсакова заметила, что исчез ключ от зимнего сада, и пошла туда. А ты в это время как раз угощался «заряженной» выпечкой. Дальше все ясно?

– Почему отец сразу не рассказал правду про Настюху? – возмутился Иван. – Притащил меня из клиники домой, запретил с кем-либо общаться, отнял телефон, данный Майей, компьютер, запирал меня, когда уходил, делал мне какие-то уколы… Ну что я должен был подумать?

Николай Петрович потер затылок:

– Прости. Я просто испугался, когда понял, что и в клинике тебе находиться небезопасно. Там всегда может найтись дура-медсестра, жадный охранник, корыстная нянечка, алчный врач. И еще я растерялся. Юлия валялась у меня в ногах, умоляя не сообщать о поступке дочери в полицию, клялась, что Анастасия не приблизится к тебе ближе чем на десять километров. Я разорвал отношения с ней и стал проводить детокс-процедуры. Очень надеялся, что ты съел не так много кекса.

– Надо было сказать правду! Всю правду! До конца! – закричал Иван. – Правда всегда лучше любого обмана!

– Отец опасался, что ты испытаешь слишком сильный стресс, – встал на защиту Лаврова Маневин. – После твоей встречи с Перепечкиной…

– Светлана просто попала под машину, – перебил Лавров, – была сильно пьяна. Это совпадение, что продавщица мороженого умерла вскоре после беседы с тобой.

– Ну, от нее и во время нашего разговора пахло перегаром, – нехотя признал Иван. И показал на папку: – Я видел, тут есть копия отчета гаишников, у пострадавшей в крови полно алкоголя. Ой, что-то у меня голова кружится… Значит, Аню никто не убивал? Ее вообще не было?

– Да нет, Аня появилась на свет, – мягко сказала я, – но сейчас ее нет. Девочка жива, но… уже не девочка.

– Аня – это ты, Ваня, – наконец-то смог выговорить Николай Петрович. – Наш с Региной ребенок появился на свет гермафродитом.