Легенда о втором отражении - Мария Жукова-Гладкова

– Может, вообще доказывать ничего не придется, – заметила Анька. – Или скажешь, что ребенка я украла. Ой, Лерка, ну почему у тебя все время возникают какие-то идиотские вопросы? Ну что за проблемы? Ври напропалую, с мужиками только так и нужно.

– Что?! – одновременно возмутились Артур и Леха.

– Вы – не мужики, вы – компаньоны, – как ни в чем не бывало заявила Анька, – так что не берите близко к сердцу. Ну что, обиделись, пупсики?

Анька вскочила из-за стола, почесала шейку сзади одному и второму, потом куснула за ушко Артура, лизнула Леху. Те растаяли. Я же с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться. А Анька подмигнула мне так, чтобы они не видели, – учись, мол, подруга, пока я жива и бесплатно даю уроки.

Я решила, что пришло время покинуть эту милую троицу, уже явно собравшуюся предаться любовным утехам, и сделала я это вовремя: минут через десять после того, как я вошла в свою квартиру, приехал Иван, предварительно не позвонив и не договорившись о встрече. Не понимаю, почему все взяли манеру заявляться ко мне без предупреждения, я уже не говорю: без приглашения?

* * *

Я только успела сесть за свой рабочий стол и заняться матрешками, которых уже так давно не касалась в связи со столь бурным развитием событий, как он позвонил в дверь. Я послала Костика открывать.

На этот раз Иван приехал с огромной гроздью бананов для Костика, а также цветами и коробкой конфет для меня. Пришлось опять поить его кофе.

Иван исподволь начал расспрашивать меня о том, как я провела прошлый вечер. Мы с Костиком, по предварительной договоренности, рассказывали дяде Ване, что наконец наслаждались покоем и отсутствием гостей (я сказала это, глядя в глаза Ивану). Вечер, мол, прошел очень спокойно, мы провели его с сыном, в обществе друг друга.

Я демонстративно вздохнула и спросила, надо ли мне все-таки ехать завтра на похороны? Очень уж не хочется. Хотя Анька и говорила, что я должна тут же согласиться, я считала, что следует поломаться. Так будет правдоподобнее. Ведь я не должна гореть желанием ехать на похороны какого-то мужика, которого ни разу в жизни не видела. Я и ломалась.

Иван меня уговаривал, а потом спросил, что я хочу получить за то, чтобы посетить мероприятие и изображать там Аньку. Я спросила, как я должна ее изображать? Покойника хоть целовать не придется? В этом плане Иван меня успокоил. Наряд для меня тоже будет подготовлен – такой, в каком на подобном мероприятии появилась бы Анька.

– Ну так что, Лера? – В голосе Ивана звучали просительные нотки. – Я понимаю, что тебе не хочется. Но очень нужно. Потом съездим в ресторан.

– Это на поминки, что ли?

– Ах да, еще и поминки! – Иван скривился. – Послезавтра съездим. Лера, ну скажи, чего ты хочешь?

– Компьютер, – подал голос Костик.

Иван вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула. Раз ребенок хочет компьютер, а Иван готов на все что угодно, пусть его и привозит. Поликарпов был человеком дела и тут же кому-то позвонил и отдал приказ.

Минут через пятнадцать в дверь позвонили. Честно говоря, я поразилась. Неужели уже привезли? Так быстро?!

Но это приехал Дима-бандерлог, тоже с бананами, цветами и коробкой конфет. Я пригласила Диму в большую комнату, где мы сидели с Иваном и Костиком, и теперь мы распивали кофе уже вчетвером, вернее, втроем, потому что Костик пил колу.

Иван с Димой метали друг на друга взгляды-молнии, я делала вид, что ничего не замечаю, общую беседу помогал поддерживать Костик. Я не представляю, что бы мы делали без моего ребенка.

Потом Дима решился и сказал, что хотел бы завтра пригласить меня вместе с ребенком на день рождения его друга.

– Я ее уже пригласил на завтра, – встрял Иван, не дав мне ответить.

– Куда? – поинтересовался бандерлог.

– На похороны, – сообщил Костик. – И без меня. Но я бы лучше поехал на день рождения. Ты как, мама? Давай вместе на день рождения, а?

Я сидела вся пунцовая (и чего это меня так в краску бросило?), не представляя, что ответить. Дима тут же заинтересовался, кого хоронят и почему в их стане ничего об этом не слышали? Ведь Иван не стал бы приглашать меня на какое-то рядовое мероприятие? Должен был откинуть копыта какой-нибудь солидный, уважаемый в городе человек. Дима долго развивал свою теорию, и за время его речи я поняла, какая незавидная участь ждет подружку бандерлога. Нет, не потому, что потребуется терпеть этот словесный понос (хотя и это тоже не большая радость, тем более что похороны и убийства, пожалуй, были коньком бандерлога, так же как трансформеры), а из-за того, на каких мероприятиях придется составлять компанию милому.

Они стали спорить с Иваном, куда я должна пойти. Поликарпов твердил, что он меня первый пригласил, а Дима – что выбор следует оставить за мной. Но в одном сходились оба: ни похороны, ни день рождения перенести нельзя.

– Ваня, ты скажи, кого хоронят? – настаивал Дима. – Тогда я, может, тебя пойму и отпущу ее.

Это он будет меня отпускать или не отпускать?!

Иван упорно молчал. Почему он не говорит о гибели Степана? Мне была непонятна эта игра. И вообще мне надоело слушать, как эти два переростка выпендриваются друг перед другом.

Меня спас Артур. Он пришел за солью, которая, как мне кажется, у него водилась, только когда мама и бабушка жили в городской квартире.

При виде полуголого негра с майонезной баночкой в руках и у Димы, и у Ивана отвисли челюсти, а Костик тут же попросил совета у дяди Артура, а то мама, как он выразился, никак не может решить, куда ей завтра ехать: на похороны или на день рождения.

– На похороны, – с серьезным видом заявил Артур, – дней рождения у человека еще сколько будет, а похороны у покойника только одни.

Поликарпов расплылся в благодарственной улыбке, видимо, в эту минуту считая Артура своим лучшим другом. Знал бы, что прошлой ночью этот друг проделывал во дворце его отца…

Мою квартиру Дима с Иваном покинули одновременно, последний пообещал, что машина придет за мной в десять утра. Мы же с Артуром и присоединившимися к нам Анькой и Лехой долго не могли успокоиться.

– Ну и женихов теперь у тебя, Лера, – заметил Охрименко. – То одна все время жила, а то каждый день по нескольку человек заходит.

Я скромно смолчала.

Вечером у Костика уже был компьютер.