Любовница египетской мумии - Дарья Донцова

– Хорош ругаться, лучше придумай, как спасти трюк, – остановила я Эльзу.

– Вытянись на спине, не шевелись, – приказала девушка, – я проползу по тебе сверху.

Я замерла на полу, Эльза, тихо матерясь, перелезла через меня, больно задев босой ступней мое лицо.

– Осторожнее, нос! – пискнула я.

– Отрастила шнобель, – буркнула Эльза. – Вали в кабинку!

– Бре ке ке кекс, – завизжал Жиль, – моменто фокусенто!

Еле живая от перенесенных испытаний, я достигла будки, очутилась внутри, распахнула дверь и попыталась принять нужную позу. Увы, стоять, как Эльза, у меня не получилось. Ноги тряслись, попа не хотела оттопыриваться, спину свело судорогой.

– Комплимент, – шепнул Эд.

Я откашлялась, открыла рот, вовремя вспомнила, что в цирке это слово имеет другой смысл, прикусила язык и вскинула вверх руку.

– Улыбочка, – приказал подросток.

Я раздвинула губы.

– Ну и рожа, – оценил мои старания Эд, – у тебя че, корчи? Выдай счастливую улыбку!

Публика отчаянно хлопала в ладоши.

– Внимание! – гремел Жиль. – А сейчас наш супертрюк. Кати, ты готова?

– Нет! – честно ответила я.

Фокусник дернул плечом.

– Кати боится!

Зрители заулюлюкали.

– Сейчас придет Мартин, – зачастил мне на ухо Эд, – он милый. Конечно, не красавец, но очень профессиональный, четкий, номер отрабатывает без натяжек. Ничего не бойся. Мартин супер, он сильный и благородный.

– Чего делать надо? – простонала я.

– Объясню по ходу, – пообещал подросток.

– Кати готова? – повторил Жиль.

– Нет! Не хочу! – уперлась я.

Зрители захохотали.

– А придется! – превратил мой отказ в шутку Жиль. – Мартин, иди к нам!

Вновь раздалась барабанная дробь. Занавес, скрывавший кулисы, отполз в сторону. На арену, играя красивыми мускулами, пружинящим шагом, гордо воздев голову вверх, вышел новый участник представления. Я приросла ногами к опилкам и чуть не лишилась чувств. Мартин был невероятно красив и могуч, от него веяло богатырским здоровьем, его карие глаза с большим интересом осмотрели публику, потом сфокусировались на мне. Длинный хвост Мартина начал медленно шевелиться, здоровенные когтистые лапы дрогнули, объемистая грива распушилась. Я икнула. Мартин был львом.

Два униформиста вынесли ширму.

– Слушай, – шептал Эд, – подойдешь к Мартину и обнимешь его за шею.

– Никогда, – выдохнула я, – он меня сожрет!

– Перед выступлением Марти дают говяжью печень, – успокоил меня Эд, – после трапезы ему твои кости не нужны. Прижмись к нему и замри. Мы расставим ширму. Сначала Марти тебя сожрет, покажем всем, что арена пуста, а потом ты вылезешь! Пустяковое дело!

Я попыталась разобраться в механике номера.

– Лев ассистентку глотает? Мне предстоит пропутешествовать по его желудку и вновь очутиться на свободе? Извини, через какое отверстие я вылезу? Ой! Не хочу! Слишком узко!

– Из-за твоих капризов мы лишимся денег, – возмутился Эд.

– Не уверена, что готова ползать по внутренностям Мартина, – парировала я, – и мне совершенно не нравится, так сказать, аварийный выход. Боюсь, там будет грязно. Нет и еще раз нет. Пусть номер отрабатывает Эльза.

– Идиотка! – топнул Эд ногой, на секунду забыв о публике, которая, не обращая на нас внимания, слушала рассказ Жиля о том, как Мартин с удовольствием слопает Кати. – Повторяю. Раскроем ширму. Там с внутренней стороны есть крепления. Всунешь в них ноги-руки, униформисты сложат деревяшки и отодвинут. Получится, вроде как Мартин тебя схарчил. А потом мы снова развернем ширму, и ты выйдешь ко льву. О’кей?