Седьмое небо в рассрочку - Лариса Соболева

– И никаких документов: ни паспорта, ни прав, даже технического паспорта на машину – ничего, – закончил Рожкин, отодвигая пустую тарелку.

Марин потирал подбородок, перерабатывая новость. В лесопарке у пруда обнаружили отечественную машину с трупом, которая простояла там сутки – по свидетельствам официантов кафе, они и вызвали полицию. Но что любопытно: в машине найден пистолет, экспертиза показала, что именно из него стреляли в Ксению и труп мужчины с татуировкой.

– Занятно, – сказал Марин. – А номера на машине? По ним установить, кому принадлежит…

– Нет номеров, – перебил Рожкин. – Убийца их и снял, чтоб личность убитого не установили.

В сердцах Марин ударил кулаком о ладонь, ведь такая классная ниточка, только начинается ниоткуда и никуда не ведет.

– А что думают великие умы следствия? – спросил.

– Пошевели извилинами сам.

На серое вещество Марин никогда не жаловался, оно прекрасно абстрагировалось от юных дев в ярких одеждах, мелькавших за окном кафе, и от залитой солнцем улицы, куда тянуло прогуляться.

– Надо исходить из того, – произнес он, – кому выгодна смерть киллера. Прежде всего, заказчику – он убрал свидетеля.

– Верно. Но и сообщников исключать не стоит.

– Если они получили бабки, а кто-то один решил взять их себе. Но версия слабая.

– Почему?

– Сорвать один раз куш – это бизнес для дебила. Не забывай, в их мире подлость между своими не прощается, обязательно найдется тот, кто отомстит. Ой! – ударил себя по лбу Марин. – Чуть не забыл!

– Не пугай меня, – усмехнулся Рожкин. – Что еще?

– Сегодня пытались выкрасть сына Шатунова в аэропорту.

– Ты серьезно?

– Еще бы! У нас вместо него был Ромка… Помнишь, курсом младше нас паренек? Он сейчас бизнесмен, но с удовольствием помог. Короче, я просчитал их логику, она, собственно, на уровне макаки. Давай завтра проштудируем камеры в аэропорту? Морды убийц они наверняка зафиксировали.

– Вы идиоты, – выругался Рожкин. – Дали понять им, что втягиваете их в свой сценарий! Да они теперь вынуждены будут мочить вас всех подряд! Кстати, сын Шатунова где?

– Надежно спрятан. Не кипи. Это они втягивают нас…

– Откуда узнали, что Павлик будет в аэропорту?

– Вот! – прищелкнул пальцами Марин, загадочно улыбнувшись. – Это главный вопрос. А ответ крутится в среде Шатунова. Да, Рожок, кто-то из его узкого круга… Дело в том, что о времени и дне якобы отъезда Пашки в якобы Англию шеф трепался только на вечеринке, на которой настоял я.

Не первый раз звонил отец. Сабрина выключила телефон, положила в карман жакета и медленно двинула по тротуару, вслушиваясь в атмосферу ночи. Вряд ли и папа отличается оригинальностью, вероятно, не все высказал. Сабрина давно не чувствовала умиротворения и приятной беззаботности, это дивное состояние стоило поберечь, а не отравлять его ссорой.

Увидев авто неподалеку от дома, она инстинктивно приготовилась дать деру, да вспомнила: обстоятельства изменились, она свободна! Какое волшебное слово – свобода. Все произносят его всуе, не вдумываясь, что это благо, счастье, дар… А кому обязана она бесценным даром? О нем Сабрина и думала, бесцельно гуляя по городу, думала и взвешивала.

А в автомобиле, спрятавшись за тонированными стеклами и темнотой внутри салона, три пары жадных глаз неотрывно провожали Сабрину. Когда она только вывернула из-за угла, Люка тихо вымолвила:

– Кажется, это она…

– Надо знать точно, – заметил Чика со второго сиденья.

– Здесь темно, а я видела только фотографию в смартфоне матери, пусть подойдет ближе. Так, если войдет в… Да, это она, она.

– Берем? – спросил Хок, а глаза умоляли: не надо!

– Идея неудачная, – сказала Люка, упав на спинку. – Все сделаем завтра, она же выйдет. С утра покараулим…

– Днем? – скептически хмыкнул Чика.

– Чем тебе не нравится день? – зевнула Люка. Она ужасно устала от походной жизни, ее клонило в сон.

– Глаз много вокруг.

Но Люка уникум, она ничего не боится. Ее бесстрашие ощутимо, хотя в обыденной жизни никак не проявляется, в то же время оно вносит нездоровую струю. Потому что все, что возведено в Абсолют, не есть норма, и здравомыслие подсказывает держаться от подобных людей подальше.

Чика подсказал: на окраине стоят несколько заброшенных частных домов, хорошо бы перекантоваться там, какая-никакая, а крыша над головой. Проверили – действительно, идеальное место, потому что всеми забытое. Туда и ехали на джипе, а кабриолет вернули в гараж.

Людей переселили отсюда давно, когда собирались строить небольшой завод, а было это еще при советах, в результате пять домов остались стоять как памятник разрухе. Парочка из них вполне годилась для летнего проживания, в саду даже каменная печка была.

Люка на правах главаря, что получилось само собой, не занялась приготовлением ужина, заботу о хлебе насущном взяли на себя мужчины. Она же упорно вызванивала номера. Три осталось. Малое количество номеров навевало унылую мысль о том, что Гектор забыл внести в смартфон заказчика. Странно, он ведь все хранил.

– Я от Гектора, как вы догадываетесь… Вы ничего не забыли ему отдать? – на автомате пробарабанила Люка, и вдруг! Пауза! Ух ты… Кто не ожидал звонка от покойника? У кого перекрыло горло комком ужаса, поэтому он выговорить не может ни буквы?

Люка вся собралась, от напряжения расширила глаза и не дышала, тем не менее на ее губах появилась улыбка торжества. К ней подбежал Чика и хотел что-то спросить, она резко махнула рукой – уйди! И слушала, слушала паузу, чувствуя, нет, зная, что это убийца Гектора.

– Алло-о, – не дождавшись ответа, сказала она, выделив отдельно вторую букву «о», что должно его убедить: она абсолютно спокойна. Хотя это было далеко не так. – Вы уснули?

– Нет, я… – начал мужчина явно растерянно, прокашлялся. – А вы, простите, кто?

Лучшая тактика в подобных случаях – ва-банк, Люка, не раздумывая, взяла крутой тон:

– Встречаемся завтра на террасе ресторана «Айна» в семь вечера…

– В семь не могу, только позже, – более уверенно сказал мужчина под кодовым названием «П». Может, буква означает Пухово? – В десять вечера. Возможно, опоздаю, я не в городе.

– С удовольствием вас подожду, – заверила Люка многозначительным тоном, обещающим крупные разборки. – И давайте договоримся обойтись без сюрпризов, я буду одна, но… не одна, вы понимаете? Меня узнаете по синему шарфику на голове и длинным черным серьгам. До завтра.

Она обернулась к мужчинам, колдовавшим у печки, и, потрясая кулаком, рассмеялась. День заканчивался удачей, а это значило, что на черной полосе поставлена жирная точка.