Яблоко Монте-Кристо - Дарья Донцова

– Верно, – кивнула Ляля.

– Твоя тетя жива?

– Вроде да. После того как она меня выгнала,мы не общались.

– Как выгнала? – удивился Игорь.

– Просто, – пожала плечамиЛялечка. – Говорила же, на меня была пенсия положена, ее платили дошестнадцатилетия, а затем перестали. Как только деньги иссякли, Галя и сказала:«Я тебя кормить-поить не собираюсь, ступай на все четыре стороны». Как разаттестат получила, с медалью, вот и решила попытать счастья в Москве, поступилав институт.

Лялечка замолчала, Зоя сидела словно громомпораженная, Игорь, не подозревавший о мыслях матери, спокойно пошелраскладывать доску для игры в скрэбл, и тут Ляля нанесла Зое последний удар –она повернула голову и попросила:

– Можно таблеточку анальгина?

– Голова болит? – заботливо спросилИгорь.

– Ухо, – пояснила Ляля, – вроде в детствея его поранила, толком не знаю, что…

Девушка отогнула мочку с крохотной дешевойсережкой и продолжала:

– …там случилось, но у меня шрам, и он кперемене погоды ноет.

– Пойду лягу, – прошептала Зоя.

– Мамулечка, тебе плохо? – испугалсяИгорь.

– Нет, нет, вы, дети, тут самипоиграйте, – через силу заулыбалась Зоя, – а я лучше в спальненовости посмотрю.

В своей комнате Зоя рухнула в кресло ипопыталась собраться с мыслями. Несчастная мать очень хорошо знала, что Вераумерла. Вяземская видела тело, обнимала покойную дочь, лично проводиланесчастную в крематорий. Но теперь в голове билась безумная мысль: Верочкаожила, явилась к Зое в образе Ляли, такой же светловолосой и голубоглазойдевушки, с аллергией на яблоки и любовью играть в скрэбл. А еще шрам за ухом.Зоя отлично знала, откуда он: в раннем детстве Верочка упала и сильно удариласьоб угол стола, девочку пришлось отвозить к врачу, зашивать небольшую ранку,ссадина оказалась крохотной, доктор поставил две скобочки, но при каждойперемене погоды еле заметный рубец принимался ныть.

Сидя в кресле, Зоя спорила сама с собой. Ляляникак не может быть Верой! Дочка умерла вследствие дурацкой шутки! Но откудастоль удивительные совпадения? Вера скончалась в возрасте десяти лет, Ляля вэти годы жила в Тренькине! Но рубец за ухом! Проведя бессонную ночь, Зояотправилась в село.

Оказавшись на некогда главной улице Тренькина,Вяземская сразу поняла: деревня пуста. Но Зоя не из тех людей, которые бросаютначатое на полпути, она принялась методично обходить заколоченные избы и вконце концов признала: в селе никого нет. Пришлось ей возвращаться в Москвунесолоно хлебавши.

В полной растерянности Зоя наблюдала, как уИгоря и Ляли дело катится к свадьбе. Наверное, следовало поговорить с сыном,рассказать тому о своих подозрениях, но Зоя не решалась на беседу, понимая, чтоИгорь посчитает мать сумасшедшей.

В конце концов назначили дату, расписались вЗАГСе, начали жить хорошо. Игорь и Лялечка казались очень счастливыми, Зоя же,полюбив невестку, никак не могла обрести мир в душе. Вера умерла, этосовершенно точно, но ведь вот же она, стоит на кухне и ласково спрашивает:

– Мамулечка, тебе чайку заварить?

Зоя окончательно измучилась, но виду неподавала. О своем состоянии она никому не рассказывала, ни Игорю, ни Ляле. Одновремя Вяземская собиралась посетить психиатра, но потом отложила затею – ясноедело, ее запихнут в клинику и начнут лечить таблетками.

Разгадка пришла неожиданно. За несколькомесяцев до гибели Игоря молодые отправились в Тунис. Естественно, онипредложили Зое поехать вместе с ними, но она отказалась, сказав:

– Нет, ребятки, не для меня эта забава!Давление скачет, нехорошо климат менять, даже опасно.

– Тогда мы останемся, – тут же заявилаЛялечка, – не хочу тебя бросать.

– Ерунда, – отрубила Зоя, – всего-тона две недели!

– Ты будешь тосковать, – не успокаиваласьЛяля.

– Наоборот, отдохну от вас, не блажи,доченька, отправляйтесь, погрейте косточки, – велела Зоя.

Ляля с Игорем улетели в понедельник, а всреду, около полудня, к Зое пришла нежданная гостья.

Услыхав звонок, хозяйка распахнула дверь иувидела толстую бабу, одетую в невообразимую куртку из драпа.

– Вы небось Вяземская? – отдуваясь,поинтересовалась тетка.

– Да, – недоумевая, ответила Зоя.

– Фу, упрела совсем, – сообщила толстуха,ставя на пол допотопный клетчатый саквояж. – Еле-еле нашла! О господи!Войтить пустите?

– Вы кто? – не слишком любезнопоинтересовалась Зоя.

– Галя, – ответила тетка, – вродекак мать Ляльки! Она мне должна! Сколько потрачено было! Кормила ее, поила,одевала, обувала! Деньги-то давно кончились. Думала, в старости благодарностьполучу от девки. И че? Где мой стакан воды? Вильнула хвостом, уперла вон, неписала, не навещала. Ясное дело, я ей не родная, но ведь как старалась. Мнечего обещано было? Обманула врачиха, чтоб ей пусто было!

– Вы Галя, – ахнула Зоя, – издеревни Тренькино!

– Эка! Чего вспомнили, – шумно выдохнулагостья. – Давно нас расселили, таперича в Москве обитаю, вернее, впригороде, ну да вам неинтересно! Пустите внутрь? И где Лялька? Она теперьхорошо устроилась, за москвичом, может, и обо мне позаботится.

Зоя нервно оглянулась по сторонам, налестничной клетке стояла тишина, соседей видно не было. Вяземская схватиласаквояж и быстро сказала:

– А ну, идите сюда, нам поговорить надо.