Дела адвоката Монзикова - Зяма Исламбеков

– Слушай, я всё понял, – Монзиков знал, что с Захаровым спорить бесполезно. – Ты мне лучше скажи, а как мы дело-то закроем?

– Саня! Ты на всю голову отмороженный или только на половину? – Захаров с жалостью посмотрел на адвоката. – Ты что-то часто стал тупого включать!?

– А, ты тоже смотрел Жмурки? – обрадовался Монзиков.

– Смотрел, смотрел. А сейчас я хочу посмотреть, как ты будешь уходить с моего участка, – сказал Захаров.

– Не понял? Ты что, меня прогоняешь? – удивился Монзиков.

– Не прогоняю, а провожаю! Догнал, а? Понимаешь мою мысль, а? – и Захаров так громко засмеялся после удачного, как ему показалось, копирования Монзикова, что находившийся на втором этаже дома его любимец Гриша – полугодовалый Лабрадор ретривер – даже залаял.

Через два дня забор был перенесен, но не на старое место, а на новое – между старым и предыдущим.

Монзиков нашёл Алексея Дмитриевича в городе. Он с радостью сообщил ему о том, что все условия Блященко выполнили и что они готовы начать платить ему деньги в качестве отступного.

– Саня, а тебе оплачивают Блященко транспортные расходы? – спросил Захаров.

– Да, а как же?! – с гордостью ответил Монзиков.

– А представительские расходы оплачивают? – поинтересовался Алексей Дмитриевич.

– Ну, конечно. Мне всё оплачивают, только чеки давай! Понимаешь мою мысль, а? – Монзиков был в прекрасном расположении духа.

– Ну, раз так, то давай мы с тобой прямо сейчас съездим ко мне на дачу, а? – предложил Захаров.

– Давай, Лёша, – ответил Монзиков.

– Алексей Дмитриевич, если ты не против, Саня?! – поправил Захаров.

– А, ну, да?! – растерянно промямлил адвокат.

– Только сначала мы заедем в ресторан. Ты меня ужином угостишь, а затем проедем через АЗС. Да? – спросил Захаров.

– А это зачем? – не понял Монзиков.

– А ты сам-то как думаешь, а? – ласково спросил Алексей Дмитриевич. – Догнал, а? – сказал Захаров и громко рассмеялся.

Александр Васильевич был в замешательстве. Обычно он вертел и крутил человеческими судьбами, а тут вдруг какой-то сраный доктор, профессор и ещё чего-то там, указывает ему, что надо делать. Сволочь! Но делать было нечего. Надо было соглашаться со всем, иначе сроки предварительного расследования вот-вот закончатся и дело уйдет в суд. И тогда прощай гонорар и прощай добрая репутация. Ведь Блященко всем начнёт трезвонить о том, что они заплатили кучу денег, а адвокат их взял, да и кинул.

– Ладно, давай, – вяло ответил Монзиков.

– Только сначала ты позвони Блященко, пусть они приедут на дачу, – посоветовал Захаров. – У меня большие сомнения на счет того, что они перенесли свой забор на старое место.

– Да ты не волнуйся! Они же сказали, что всё сделали как надо?! Значит всё там тип-топ. Понимаешь мою мысль, а? – попытался успокоить Захарова Александр Васильевич.

– Саня, а у тебя язык есть? – спросил Захаров. Монзиков утвердительно кивнул головой. – А у Блященко?

– Конечно, есть! А что? – недоумевал Монзиков.

– А то, что языком можно молоть всё, что угодно. Понял? – и Захаров дружески похлопал Монзикова по плечу.

– Так ты думаешь, что они – того? – спросил Александр Васильевич.

– Так мы едем или нет? – вопросом на вопрос ответил Захаров.

– Давай! – вяло ответил адвокат.

– Нет, Саня, это ты давай мне денег на солярку и на ресторан. Понял? – Захаров с улыбкой посмотрел на растерянного от такого развития событий адвоката.

– Да, Лёша, ты далеко пойдёшь! – несколько злобно процедил сквозь зубы Александр Васильевич.

– Не Лёша, а Алексей Дмитриевич! Это – раз! Во-вторых, не пойдёшь, а поедете! И, в-третьих, я не слышу радости в твоём голосе за бывшего сослуживца и предстоящих финансовых премий?! – Захаров смотрел на Монзикова с ироничной улыбкой.

Уже поздним вечером Монзиков и Захаров приехали на дачу. Алексей Дмитриевич открыл дом, вынес из него какие-то коробки, положил в машину и только затем взял большую рулетку.

– Пошли, Саня, – сказал Захаров Монзикову, который был расстроен тем, что Блященко его обманули.

– Будем мерить? – спросил Монзиков.

– Будем, Саня, будем. А как же? – спокойно ответил Захаров.

Измерения во тьме показали, что Блященко по-прежнему захватывали часть земли Алексея Дмитриевича. Монзиков первый нарушил затянувшееся молчание.

– Ну, и что теперь будем делать? – спросил адвокат.

– Поедем обратно в город. Мне надо успеть вернуться до 0 часов, иначе в гараж не попаду, – ответил Захаров.

– Да нет, я о заборе спрашиваю, – уточнил Монзиков.

– А забор надо заново переставлять, только цена вопроса увеличилась сегодня как минимум в два раза. Да? – спросил Захаров и внимательно посмотрел на адвоката.

– Вот мудаки! Ведь я же им говорил, чтобы они х…ёй не занимались! – вдруг закричал Александр Васильевич. – Козлы сраные. Они думают, что с ними шутки шутят?!

– Саня, в тебе пропадает дар педагога, – съехидничал Захаров.

– Придурки! – только и выпалил в ответ расстроенный Монзиков.

Спустя три недели состоялся суд, на котором сыновья Блященко – Коля и Петя получили по два года лишения свободы с отбыванием в колонии общего режима. К двум статьям им были добавлены ещё две – кража и клевета. Ирина Васисуалевна за свою выходку в Березовском отделении милиции была оштрафована на 100 МРОТ. Её судимость выразилась в штрафе. Отца Блященко уволили из ГАИ, поскольку его теперь близкие родственники стали уголовниками. Суд обязал семью Блященко возместить Захарову материальный ущерб в размере 118000 рублей и обязал немедленно снести забор, всё ещё находившийся к тому времени на захваченной ими территории.

Как дальше развивались события мне неизвестно. Говорят, что Захаров обратился в суд с новым исковым заявлением о сносе бани, незаконно возведенной вблизи его участка. Дело это ещё не рассматривалось, но все садоводы почему-то уверены в том, что баня будет снесена.

Председателя садоводства – капитана ГАИ Петрова Александра Николаевича – из милиции уволили. Точнее, он успел-таки уволиться по собственному желанию, т. к. им начала плотно заниматься Инспекция по личному составу УГАИ. А вскоре, на новом отчётно-перевыборном собрании был избран новый председатель садоводства. Говорят, что когда на собрании выступал Захаров, то в зале стояла гробовая тишина.

С Захаровым теперь все здороваются, но общаться с ним никто не хочет. Он живет по-прежнему в городе, на дачу ездит с семьёй. Участок свой он ещё полностью не огородил, но никто на него не заходит. Все боятся…