Дела адвоката Монзикова - Зяма Исламбеков

– Саня, ты знаешь, а ведь мне впервые в жизни так хорошо?! – Кира старалась не смотреть Монзикову в глаза, поскольку она впервые в жизни изменила своему мужу, за которого вышла замуж ещё на первом курсе института и ей, разумеется, было очень стыдно.

– Так это ж естественно, понимаешь мою мысль, а? – Монзиков гладил рукой ножку и думал о том, что хорошо бы ему было бы завтра или послезавтра переспать с Томой.

– Скажи мне, пожалуйста, а тебе со мной хорошо? – ласково нашептывая, спросила Кира.

– Ну, а ты-то как сама думаешь, а? – Монзиков решил обнять покрепче Киру, для чего он попытался лечь поудобнее, однако его правая рука так затекла, что он даже не сумел приподняться, а лишь слегка застонал.

– Я поняла, тебе тоже со мной хорошо! – Кира начала его безудержно и пылко целовать.

– Слушай, – Монзиков не то чтобы сопротивлялся, нет, он пытался освободить свою, зажатую Кирой, правую руку, но кроме мычания и стенания у него ничего не получалось. – Оля, ты бы привстала, а? Догнала, а?

– Как ты меня назвал, Олей? – Кира даже подскочила от такой неожиданности.

– Какой Олей? Лёлей! – Монзиков понял, что он сейчас находится на грани провала. – Я всегда так свою жену называю, понимаешь мою мысль, а?

– А я, что – твоя жена, да? – Кира хотела, было заплакать, но Монзиков её начал успокаивать.

– Да ты – это, ты не гундось, а то я этого не люблю! Понимаешь мою мысль, а? Я ведь тебя, как её, а в чем-то даже и поболее… Ты ведь мне, как это, а, может, даже и…, – Монзиков не стал заканчивать свою мудреную мысль, а взял и засосал бедняжку, да так крепко, что у него во рту появился привкус ни то шашлыка, ни то люля-кебаб, уже изрядно приправленный желудочным соком.

Кира, которая толком не умела ни целоваться, ни заниматься сексом, чуть не потеряла сознание. Несколько минут любовники лежали молча, и каждый думал о своем. Мысли о Томе, Оле и Кире в адвокатской головушке перемешались настолько, что Монзиков закрыл глаза и напрягся, словно он справлял большую нужду после недельного запора. Кровать сначала заскрипела, а затем начала даже подпрыгивать с мелкой дрожью, как трясутся полки в плацкартном купе вагона на сибирских магистралях.

– Какой же ты горячий, у-у-у! – восхищенно прошептала Кира.

– Слушай, я должен идти. Понимаешь мою мысль, а? Мы же бросили Садыка, а он может…, – Монзиков встал и начал быстро одеваться.

Кира внимательно разглядывала обрюзгшее тело своего любовника, который не был ей противен уже только оттого, что подарил ей столько радости и счастья. Именно поэтому Кира видела в Монзикове настоящего мужчину и только самое хорошее.

Возможно, маленький шибздик, подпольно читающий эти строки^[38], или хромой, или какой-нибудь горбун, решат, что женщины любят только сильных, красивых и богатых? Ерунда! Если мужчина – не черт, то он уже красавец. Ещё Владимир Семенович Высоцкий в одной из своих песен пел: «Там встретишь негра двухметрового, найдется бык, была б корова бы…». Эту песню, но в исполнении Вили Токарева, Монзиков любил послушать на Гогиной даче, где они балдели последние годы по три-четыре раза за лето.

Логика – понятие мужское, хотя имя – женское. Именно поэтому логика бывает мужской и женской. Женская логика мужчинам не понятна. А мужская – темный лес для женщин. Две половины всего человечества из-за этого конфликтуют. Но больше всех волнуются по этому поводу женщины. Мужики же, не способные в своей основной массе вести многочасовые изнурительные беспочвенные пустопорожние споры убеждают женщин в постели. Но и некоторые женщины в качестве основного своего аргумента могут так затрахать своего мужика, что он и концы откинет в объятиях любимой! Это – жизнь! И кто прав, кто виноват – не знает толком никто!

Когда Монзиков подошел к своему номеру, то увидел раскрытую настежь дверь, валяющегося на полу и сладко сопевшего во сне Садыка, Тому – на кровати Садыка и Олю – на Монзиковском лежбище. Вся троица крепко спала. Адвокат прикрыл за собой дверь, тихонечко разделся и залез под душ. К Садыку у него вопросов не было, всякое может случиться с мужиком, тем более с пьяным, да ещё и на юге. А вот как оказались женщины у них в номере, когда он сам, лично, провожал обеих и даже, кажется, укладывал в одежде спать?

Хорошо освежившись, Монзиков вышел из душа. Он не стал одеваться, а лишь накинув на себя халатик Садыка, пошел курить на большую лоджию. В принципе, программа минимум была выполнена, да ещё и досрочно. Теперь оставалось разобраться с Томой. Выкурив ещё одну сигарету, Монзиков решил заглянуть в комнату и посмотреть, не проснулся ли кто из женщин. Садык продолжал валяться на полу в позе, напоминавшей при взгляде сверху позу лотоса из индийских фильмов. Ноги и руки были симметрично растопырены в разные стороны, голова лежала на половике, постеленном в маленьком коридорчике-тамбуре. Усы Садыка были чем-то вымазаны. Возможно, его рвало, поскольку запах в комнате был ещё тот.

Дорогой читатель, не стоит удивляться тому, что я пытаюсь конспективно описать без всяких там сантиментов. Я понимаю, что маститые писатели такие подробности всегда опускают, но как я, молодой писатель, слесарь-сантехник, могу пройти мимо самой гущи событий? А если кому и не нравится, то в том-то и прелесть любой книжки, что её можно закрыть, выкинуть, сжечь и т. д. Причем хозяин книги, уплативший за неё свои 300 руб., может принять решение о дальнейшей судьбе книги самостоятельно! Вот ведь в чем фишка-то!

Был обычный теплый вечер и Монзиков отправился на променаж в поисках новых южных развлечений.