Прогноз гадостей на завтра - Дарья Донцова

Почти все мои подруги потеряли при помощи этой нехитройметодики килограммы лишнего веса. Объясняется это явление просто. Во-первых,после того, как вы до еды залпом проглотили 250 миллилитров жидкости, в вашжелудок влезает намного меньше жратвы, во-вторых, организм тратит кучу калорий«на подогрев» выпитого до нужной температуры, а она, если кто забыл, равна 36 и6! Способ приобрести стройные формы путем «моржевания желудка» известен давно,балетным девочкам о нем рассказали их мамы, танцовщицы Большого театра, а темповедали, соответственно, бабки, которых, как гласит легенда, этому научилаМатильда Кшесинская, любовница сразу трех великих князей Романовых. Говорят,сама гениальная Агриппина Ваганова сгоняла подобным образом накопившийся жирок.Правда или нет, не знаю, лично мне никогда не приходилось использовать этотрецепт на практике, потому как я вешу сорок восемь килограммов. То, чегобезуспешно пытаются добиться другие женщины, далось мне от рождения. Я никогдане поправляюсь, даже если лопаю безостановочно пирожные, грецкие орехи ивзбитые сливки с шоколадом. Поэтому сейчас съем восхитительные котлеты безвсяких угрызений совести.

– Ну и где котлеты? – спросила я у Вани.

– В кладовку отнес, – пояснил мастер.

Я побежала по коридору. Наша квартира, впрочем, я говорилаоб этом раньше, состоит из двух. Два туалета мы оставили, а вот из одной ваннойсделали то, о чем мечтают многие москвички: кладовку. В ней у нас стоит ещеодин холодильник и хранятся овощи, крупы, бутылки с водой… Здесь же имеется иневысокий столик, на который частенько ставят горячую кастрюлю с супом или другуюкакую еду, которую из-за температуры нельзя сразу сунуть в рефрижератор икоторая мешает на кухне.

Я подлетела к кладовке и увидела… совершенно чистую, доблеска отполированную сковородку. Еле сдерживая крик негодования, перевелаглаза вниз и обнаружила на полу, под столиком сладко спящую Мулю. Сожравприготовленные котлетки, мопсиха не нашла в себе сил, чтобы доползти доспальни, и рухнула прямо на месте преступления.

– Мульяна, – прошипела я, наклоняясь к пахнущей жареныммясом морде, – Мульяна, это отвратительно!

Но собачка сладко храпела. Надо наподдавать ей как следует.Однако только эта мысль пришла мне в голову, как Мулечка распахнула своикруглые карие глазки и уставилась на меня взором трехлетнего ребенка. Тряпкавыпала из рук. Я не способна лупить существо, похожее на младенца.

– Ну, – Иван всунул в кладовку голову, – ненайдешь никак?

Потом увидал опорожненную сковородку и искренно удивился:

– Ты чего, Лампа, все съела? Ну даешь, там десять штуклежало! Еще заворот кишок заработаешь.

Я посмотрела на мастера и решила не расстраивать мужика.

– Сама не понимаю, как так вышло. Вкусно очень оказалось.Вот только теперь ужина нет.

– Не нервничай, – отмахнулся Ваня. – Там еще фаршостался, нажарю до вечера.

Нгванья Мбоу говорила по-русски лучше меня. Во всякомслучае, когда мы с ней уславливались о встрече по телефону, никакого акцента яне услышала. Из трубки лилась абсолютно правильная речь с характерныммосковским «аканьем». Впрочем, и когда я переступила порог ее квартиры, тоничего специфически африканского не увидела. Никаких масок на стенах илизанавесок из батика. Обычная квартира, обставленная самым простецким образом.Да и на хозяйке оказались синие джинсы и серенький свитерок, ни тюрбанов, ницветастых юбок. Нгванья не ходила с обнаженной грудью и не била в тамтам.Кстати, она была не очень темнокожей, скорей мулатка с лицом цвета молочногошоколада и с прямыми волосами.

– Проходите, – улыбнулась Нгванья, обнажая белые-белыезубы, – чай или кофе? Хотя, учитывая зверский мороз, лучше водки.

– Спасибо, но я плохо переношу алкоголь, а вот от кофе неоткажусь.

По извечной московской привычке мы устроились на кухне, и яспросила, прихлебывая великолепно сваренную «Арабику»:

– Вы в курсе, что Алика Радзинского убили?

– Боже! – воскликнула Нгванья и уронила на полсахарницу. – Кто? За что?

– Вот это я и хочу у вас узнать!

– Но кто вы?

Я вынула из сумочки удостоверение.

– Частный детектив, которого наняла мать Алика, АнастасияРомановна. Она не слишком доверяет милиции, но хочет, чтобы убийца сына былпойман и наказан.

– Да, – задумчиво протянула Нгванья, – ксожалению, правоохранительные органы не всегда работают так, как надо.

– Можете ли вы припомнить, о чем разговаривали с Аликом вовремя последней встречи? Зачем он приглашал вас к себе домой?

Нгванья достала пачку «Собрания», взяла зеленую сигаретку ипробормотала:

– Ну, если это вам поможет… Слушайте, пожалуйста…

Отец Нгваньи дипломат, долгие годы он работал в Москве, впосольстве. Девочка ходила в советскую школу и быстро выучилась болтать нарусском языке.

– Наша семья, – неторопливо рассказывалаНгванья, – не слишком традиционная для африканцев. Дело в том, что моямать белая, англичанка, великолепный врач, посвятила себя изучению редкихтропических болезней.

Правда, на какое-то время Эстер попыталась быть просто женойдипломата и приехала с супругом в Москву. Но жизнь, заполненная светскимираутами и благотворительными мероприятиями, ей быстро надоела, и женщинасбежала в Африку к своим обожаемым инфекциям. Нгванья осталась с папой. Эстер,страстно увлеченная наукой, совершенно не годилась на роль матери. Честноговоря, ее ничто не волновало, кроме лихорадок и других редких заболеваний. Онамогла сутками не показываться дома, наблюдая за особо интересным больным. Иотец Нгваньи рассудил так: пусть уж лучше дочка живет с ним, по крайней меребудет присмотрена…

Поэтому зиму, осень и весну девочка проводила в России, а налето отправлялась в Африку. Увлеченная работой, мать совсем не замечала дочку,но Нгванья не обижалась, понимая, какое важное дело осуществляет Эстер. Где-толет с двенадцати Нгванья четко поняла, что хочет быть врачом, таким, как мама.Эстер была для дочери примером во всем.

Закончив школу, Нгванья поступила в университет ПатрисаЛумумбы на медицинский факультет. Перейдя на пятый курс, вышла замуж. Супругомее стал Петя Коломийцев, студент факультета журналистики МГУ. Так Нгванья оселав Москве. Но девушка была рада, что жизнь складывается подобным образом. Россиядавно стала для нее родиной. Правда, и Африка не забывалась. Теперь Нгваньяпроводила там февраль и летние месяцы, а Эстер охотно передавала дочери своизнания.