Притворись мертвым - Анжела Марсонс

Бунгало располагалось совсем рядом с главной дорогой, которая проходила по Стоуртону и кончалась возле маяка Стью-Пони, прозванного так из-за одноименного паба, находившего неподалеку.

Постоялый двор Стью-Пони существовал еще в 1744 году, когда его называли домом Бенджамина Галлена. Потом гостиница дала свое имя близлежащим шлюзам, мосту через канал Стаффордшир-энд-Вустершир и восьмиугольному зданию таможни.

Паб разрушили в 2001-м, чтобы расчистить место под строительство домов.

Недвижимость старого директора имела два входа, между которыми для красоты висела корзина с цветами. Лишенные листьев герани равнодушно пялились на землю.

– Стоит, должно быть, немалых денег, – заметил Брайант. Недвижимость в Стоуртоне была дорогой.

– Но не столько, сколько ты думаешь, – ответила Ким. Она видела, что небольшой садик позади дома был окружен новостройками.

– А сколько лет этому учителю? – поинтересовался Брайант, когда они шли по подъездной дорожке.

– Он покинул школу Корнхит, уйдя на пенсию, лет пятнадцать назад. Так что сам считай… – Ким нажала на кнопку дверного звонка. Ничего не услышав, она постучала в стекло.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина лет сорока с небольшим, одетая в синий халат. Волосы у нее были коротко подстрижены, и в ушах виднелась яркая дешевая бижутерия.

– Спасибо, но нам не надо… – И дверь стала закрываться.

– Полиция, – пояснила инспектор, быстро сообразив, что женщина приняла их за торговцев или агитаторов.

Дверь остановилась.

– Удостоверение? – хмуро спросила женщина, оглядывая детективов.

Ким и Брайант предъявили свои документы. Инспектор решила, что без этого они войти просто не смогут. На халате женщины было вышито имя Вера.

– Что вам угодно? Мистер Джексон быстро устает и… – Дверь не двигалась.

– Нам надо поговорить с мистером Джексоном по поводу одного расследования, но говорить об этом мы будем только с ним, – сказала Ким и с силой нажала на створку.

Женщина все поняла и отступила назад.

– Дверь по левой стене, – сказала она, запирая входную дверь. – Он только что поужинал, а после этого его обычно клонит ко сну.

– А вы за ним ухаживаете? – поинтересовалась Ким.

– Каждое утро перед работой заезжает его сын, – кивнула Вера. – А потом захожу я – дважды в течение дня.

Сердце инспектора опустилось. Их собеседнику требовался серьезный уход.

– Альцгеймер, – пояснила Вера.

Ким достаточно знала об этой болезни, чтобы понять, почему ее иногда называют «долгие проводы». О ее причине мало что известно, но детектив где-то читала, что она как-то связана с бляшками и разнобоем в мозгах.

А еще она знала, что болезнь нельзя ни остановить, ни повернуть вспять.

– А как у него с памятью? – уточнила инспектор.

– Он все больше времени проводит в прошлом, чем в настоящем. Иногда считает, что что-то уже произошло, хотя ничего такого не случалось. А иногда думает, что его давние события произошли только что. Когда приходит его сын, мистер Джексон пытается соединить воедино два совершенно разных воспоминания, а иногда он путает людей, так что… – Вера пожала плечами.

– Спасибо, – улыбнулась Ким.

Она повернула налево и вошла в комнату, которая была создана для жизни, а не для того, чтобы пустить пыль в глаза. Практически всю ее занимала разномастная темная мебель, которую, видимо, приобретали в течение долгого времени. Все свободные поверхности были заняты украшениями и безделушками.

Мистер Джексон полулежал в кресле. Глаза его были закрыты, а рот слегка приоткрыт. Лицо, под копной абсолютно белых волос, дышало покоем.

Брайант негромко кашлянул.

Глаза открылись и посмотрели в их сторону. На короткое мгновение в них появилось недоумение, а потом они осветились и засверкали. Это явно не из-за нее, решила Ким. Никто на свете так не радовался, встречаясь с ней.

Глаза мистера Джексона смотрели мимо нее, прямо на Брайанта.