Шалости нечистой силы - Татьяна Гармаш-Роффе

Впрочем, что именно думает Виталик, – может, он просто плохо выспался в эту ночь, или с женой поссорился, или с начальством в конторе, – Марина этого так и не узнала, поскольку все произошло стремительно быстро. Она не простояла и двух минут в пролете между этажами, наблюдая, не пойдет ли кто по лестнице, как ее тихонько окликнули.

Марина поднялась: дверь была уже открыта. Тихо охнув, вошла. Быстро отключила сигнализацию, огляделась.

Колье она нашла быстро, оно оказалось на своем прежнем месте, в папином сейфе, – гадкая Наташка, додумавшись сменить замки на двери, не сообразила сменить код на сейфе.

Торжествуя, Марина помахала темно-синей бархатной коробочкой Славе, ждавшему ее деликатно в прихожей; Виталик стоял на лестнице, «на стреме».

– Ура! – прошептал Слава. – Теперь домой!

Виталик так же хмуро распрощался. Марина расщедрилась и отблагодарила «специалиста» поцелуем в щеку, что заставило его чуть-чуть улыбнуться. Улыбка, впрочем, вышла кривоватой и не шла к его лицу, словно оно не улыбалось никогда.

Условились о встрече в ресторане, и Марина с некоторым напрягом подумала, что вечер в обществе этого бирюка будет сущим наказанием… А, без разницы! Главное, что она держит в руках бархатную квадратную коробочку, и внутри, зацепленные за два маленьких ушка, змеятся и сияют мамины бриллианты с сапфирами.

Конечно, Наталья позвонила в тот же вечер. Она орала в трубку так, что та прыгала в руке Марины.

– У тебя, видно, начинается старческий маразм, – издевательски ухмыльнулась в трубку падчерица. – Не помнишь, куда положила часы, не помнишь, куда задевала ручку, – так-то ты обращаешься с папиными подарками?! А теперь и колье, которое мой папа, между прочим, подарил моей маме, а вовсе не тебе, потаскуха, затырила? И еще смеешь мне звонить?!

– Я в милицию заявлю! – визжала Наталья.

Марина бросила трубку. Слава, слушавший этот разговор, улыбнулся.

– Ну, теперь твоя душенька довольна?

– Даже не представляешь, как! – Марина открыла синюю коробочку, снова полюбовалась на колье. – Как ты верно заметил, справедливость восстановлена! И это вызывает глубокое удовлетворение в моей душе, – со смехом закончила она.

Спустя каких-то полчаса Наталья снова позвонила, но на этот раз уже в дверь. Марина испугалась, услышав ее ор за дверью.

– Что делать? – прошептала она.

– Гасим свет и делаем вид, что никого нет до­ма, – тихо ответил Слава.

– А вдруг она милицию вызовет?

– Глупышка, милиция предложит пройти в отделение и написать заявление. На основании ее обвинений никто дверь ломать в твою квартиру не станет. А если тебя вдруг потом и вызовут менты, скажешь, что ни о чем понятия не имеешь. Она ничего не докажет. А я, в крайнем случае, могу временно спрятать колье у себя.

И, уловив тень, мелькнувшую в лице Марины, Слава добавил:

– А еще лучше – положи в камеру хранения или арендуй сейф в банке. Никто не найдет, уверяю тебя.

– Воровка! – неистовствовала Наталья за дверью. – Поганка! Уродина! Я тебя всегда ненавидела! Я знаю, ты дома! Открой, паршивка! Это ты украла колье, это твоя работа!

Слава расплылся в довольной улыбке.

– Чему ты радуешься? – прошептала Марина.

– Так… Смешная сцена.

– Что-то мне не очень смешно. Соседи слышат!

– А тебе-то что? Подумаешь! Мало ли идиоток на свете!

– Ты помаду свою на зеркале в прихожей оставила! Небось колье примеряла, дрянь, губы подкрашивала! Да только воровка ты бездарная: помаду забыла! А я вот ее в милицию снесу – пусть твои отпечатки снимают!

– Какую помаду? – спросил Слава.

– Понятия не имею! Никакой помады я не оставляла, я вообще ее не вынимала. У меня, кстати, одна потерялась на дискотеке, а я с тех пор новой не купила, а вторая дома, и я ее с собой не брала!

– На понт, наверное, берет, – усмехнулся Слава.

– Шизофреничка, – прокомментировала Марина.

Наконец Наталья угомонилась и оставила Марину в покое. Марина подглядела в окно, как она злой, решительной походкой пересекает двор.

– Не бери в голову, – сказал Слава. – Ничего она не сможет сделать. Иди лучше ко мне…

Он раскрыл ей объятия, и Марина, сев к нему верхом на колени, счастливо приникла к нему…