Клад последних Романовых - Юлия Алейникова

12 июня 2018 г. Санкт-Петербург

— Проходите, не стесняйтесь, — открыла Станиславу Дмитриевичу дверь еще не старая, но какая-то перекошенная и выцветшая женщина, опирающаяся на палку. — Вы майор Авдеев? Проходите. Да, жалко Пановых. Хорошие были люди. Добрые. Вот и мне, когда я в аварию попала, очень помогли, — усаживаясь в кресло и пристраивая рядом палку, проговорила Зоя Васильевна.

— А как это случилось? — наклонившись к хозяйке, полюбопытствовал майор.

— Авария, в смысле? Да глупо все вышло, — вздохнула Зоя Васильевна. — Ничто и не предвещало. Стояла я на пешеходном переходе, как раз после работы домой шла, часов пять, наверное, было, машин сплошной поток. У нас тут на Московском проспекте это случилось. Несутся, как наперегонки. Народу на переходе тоже много, все домой торопятся. Ну и у меня за спиной какая-то заварушка ни с того ни с сего началась. Кто-то меня в спину и толкнул, а тут как раз маршрутка летела, и я прямиком под нее. Если честно, я такого ужаса за всю жизнь не переживала, — с кривой улыбкой произнесла Зоя Васильевна. — Хорошо, сознание от болевого шока быстро потеряла. Очнулась уже в больнице, а то бы от страха с ума сошла, наверное. Арина Николаевна с Сергеем Борисовичем несколько раз меня навещали. Палату мне оплатили отдельную, сиделку. А то дочь у меня работает, да еще внуки маленькие были, ей дежурить некогда. Да и денег у нас в семье лишних на сиделок тоже нет. Потом еще Арина Николаевна передачи приносила и лекарства оплачивала. И профессора привозила на консультацию. Да если честно, — взглянула в глаза капитану Зоя Васильевна, — я и хожу-то, может, благодаря ее заботам. — Тут она не выдержала и, достав платок, утерла выступившие на глазах слезы.

— Скажите, Зоя Васильевна, а Ирину Григорьевну это вы Пановым рекомендовали?

— Кого?

— Ирину Григорьевну, их новую домработницу. Ту, которая у них сейчас работает, — стараясь не показать удивления, пояснил майор.

— Ах, Ирину… Да, я, — кивнула Зоя Васильевна.

— А как давно вы с ней знакомы?

— Да я, если честно, не очень с ней и знакома. Мы в больнице вместе лежали, как раз когда я в аварию попала. Не помню уже, то ли она мне помогла до туалета дойти, то ли до процедурной. Но как-то познакомились. Хорошая женщина, приятная. Она тогда как раз жаловалась, что ее на работе сократили и что теперь работу надо новую искать, а в нашем возрасте с этим трудно, а Арина Николаевна как раз новую домработницу искала вместо меня. Сперва думали — временно, а оказалось — постоянно, — с сожалением заметила Зоя Васильевна. — Ну, я их и познакомила.

— А как же она собиралась работать, если в больнице лежала?

— Да она с растяжением лежала, быстро выписалась. А Арина Николаевна никак приличного человека найти не могла, вот ее и взяла.

— То есть вы с Ириной Григорьевной фактически были не знакомы? И после больницы больше не виделись?

— Нет.

— И Арина Николаевна это знала?

— Разумеется.

— И никаких рекомендаций на тот момент у Ирины Григорьевны не было?

— Нет. Она же в какой-то фирме работала. Трудовая книжка у нее была, а рекомендаций не было. Но я не понимаю, что вы так волнуетесь, ведь Арина Николаевна никогда на нее не жаловалась, я знаю. Она до последнего времени звонила мне, поздравляла с праздниками, подарки присылала, а Сергей Борисович ежемесячно переводил мне деньги на карточку, что-то вроде пенсии по инвалидности. Двадцать тысяч. Для них, может, и небольшие деньги, но для меня в нынешнем состоянии… — срывающимся голосом сообщила Зоя Васильевна. — Они были очень хорошими людьми. Очень.

Выходя от Зои Васильевны, Станислав Дмитриевич крайне сожалел о том, что на дворе стоит чудесный воскресный вечер, а не рабочее будничное утро. От кипучей жажды деятельности майора буквально одолевал зуд. Но уж зато утро понедельника Станислав Дмитриевич тратить впустую не собирался.