Клад последних Романовых - Юлия Алейникова

— Не трудитесь. Я грамотный, успел прочесть и на повестке, и на двери кабинета, — беспардонно прервал его Коскуль.

Малолетний наглец, едва сдержал усмешку Станислав Дмитриевич. Купидон-переросток его забавлял.

— Хорошо, — произнес он вслух ровным, безучастным голосом. — Значит, вы, очевидно, осведомлены, зачем вас пригласили?

— Не имею ни малейшего представления.

— А разве вы не слышали об убийстве Арины Пановой?

— А должен был? — ничуть не смущаясь, поинтересовался Коскуль, скучливо разглядывая скудную обстановку кабинета.

— Да, учитывая, что совсем недавно вас связывали весьма близкие отношения.

— Нас? Не припомню, — так же развязно проговорил музыкант.

— Странно, учитывая, как болезненно вы переживали разрыв. Грозились убить ее, покалечить, сообщить мужу о вашем романе, растрезвонить в прессе. Закатывали истерики, публичные сцены.

— Какая чушь! — откинув голову на спинку стула и глядя в потолок, проговорил Коскуль. — Просто хотел сделать ей напоследок приятное, чтобы старушка почувствовала себя неотразимой и желанной. Знаете, некоторым старым сучкам это нравится, — взглянув майору прямо в глаза, нагло заявил купидон.

— Ах, вот как? А по моим сведениям, это она вас бросила, наигравшись, как старую, надоевшую куклу. Вы рассчитывали на протекцию с ее стороны, а она заявила, что не мешает дела с удовольствием. И вы взбесились, — пристально глядя на Коскуля, рассказывал майор. — Она не просто ранила ваше самолюбие, но и разрушила честолюбивые планы. Какое разочарование, несколько месяцев трудов, и все насмарку. — И Коскуль дрогнул. Уголок его губ едва заметно дернулся, а глаза недобро сверкнули, но это мгновенное проявление чувств было тут же подавлено, а на лице музыканта воцарилось прежнее нагловато-безмятежное выражение.

«Фрукт!» — не без уважения заметил Станислав Дмитриевич.

— Чушь. Это вам наболтали ее подружки с ее же слов, — растягивая гласные, сообщил Коскуль. — И в чем, собственно, дело? Вы на меня хотите повесить убийство Пановых? Так со старым боровом у меня счетов быть не могло, я, извините, не по этой части.

Действительно. Исходя из того немногого, что майор успел накопать на Илью Леонидовича, выходило, что он убежденный гетеросексуал. И все же.

— Илья Леонидович, что вы делали вечером шестого июня и в ночь с шестого на седьмое? — перешел от области слухов к конкретике Станислав Дмитриевич.

— Гм, так и не вспомнишь, — снова поднял взгляд к потолку Коскуль. — В клубе, кажется, был.

— Боюсь, что «кажется» нас не устроит. Или у вас есть алиби на время убийства супругов Пановых и вы можете быть свободны, или же его нет и тогда наша беседа продолжится.

Коскуль с недовольной миной взглянул на майора.

— Ну, есть, есть у меня алиби. Но вот подтвердить его будет сложно. Дело касается женщины, — многозначительно прогнусавил музыкант.

— И как я понимаю, замужней, — с едва уловимым сарказмом уточнил майор.

— Ну разумеется, — слегка покачивая носком ноги, обутой в дорогие итальянские туфли, небрежно согласился Илья Леонидович.

— И все же в ваших интересах сообщить нам имя и фамилию вашей знакомой. А уж мы постараемся построить свою беседу с ней максимально тактично.

— Не знаю, — с сомнением покачал головой Коскуль. — Поскольку я не убивал Аринку с мужем, мне ничего грозить не может, и хороший адвокат наверняка эту ситуацию разрулит. А вот если муж моей знакомой узнает о наших шалостях, то местечко на кладбище, в крайнем случае, инвалидное кресло, мне обеспечено без всяких сомнений. Так что пардон, но имя ее я вам сообщать не намерен, — с привычной нагловатой усмешкой ответил Илья Леонидович.

— Ну что ж. В таком случае я вынужден задержать вас по подозрению в убийстве супругов Пановых, — с почти искренним сожалением проговорил майор.

— Ладно. Но только учтите, толку от моей информации вам не будет. — И Коскуль, протянув к майору руку, поманил его к себе длинным музыкальным пальцем.

«Нахальный щенок!» — едва не расхохотался майор, но, тем не менее, наклонился. И Илья Леонидович шепнул ему на ушко имя.

— Жена председателя думского комитета? — уточнил майор.

— Именно. Вы понимаете, что подтверждать мое алиби никто не будет, но юридическую поддержку обеспечат, — откидываясь на спинку стула, проговорил молодой наглец, любуясь своим маникюром. — А поскольку к убийству Пановых я отношения не имею, задержав меня, вы впустую потратите время и нервы.

Коскуль был прав. И в том, что адвокаты его отобьют, и в том, что к убийству Пановых отношения он не имеет. Вряд ли этот альфонс стал бы рисковать своим нынешним сытым положением ради сомнительного удовольствия отомстить бывшей любовнице, да еще и в такой извращенной форме. Нет, такая месть не соответствует личности Ильи Леонидовича. Но проучить его майору хотелось, и он, дабы сбить спесь с молодца и преподать ему на будущее урок, взял с музыканта подписку о невыезде. Коскуль, конечно, поистерил для порядка, даже пытался угрожать майору, но в итоге на удивление быстро смирился, подмахнул бумажку и с видом победителя покинул кабинет майора. Непотопляемый молодой человек!