Клад последних Романовых - Юлия Алейникова

10 июня 2018 г. Санкт-Петербург

Похоронили. Вчера они с Машкой похоронили родителей. Эта жуткая мысль как метроном все утро билась в голове Максима. А как же теперь мамин день рождения через два месяца, который они планировали отметить в Эмиратах? А день рождения самого Максима? Да как вообще он будет теперь чувствовать себя в те дни, которые всю свою жизнь привык отмечать с родителями? С кем будет советоваться, если на работе случится серьезный кризис, к кому обратится, чтобы собрать сведения о новом деловом партнере? Отец всегда был рядом, и хотя он не имел привычки вмешиваться в дела сына, Максим знал: в трудной ситуации отец поможет. А кто теперь будет радоваться его детям, когда они родятся, баловать, заваливать подарками? Впрочем, вот тут он мог расслабиться. Если они и родятся, то еще не скоро и неизвестно от кого, если вообще родятся.

В последнее время, пока у них с Анькой все еще было хорошо, Максим все чаще задумывался о потомстве, даже уговаривал жену завести детей. Та не соглашалась, предлагала подождать, пожить в свое удовольствие. Вот и пожила, криво ухмыльнулся Максим. А он как последний дурак потакал ей, слушал эту дуру! Кошка блудливая!

Максим почувствовал, как внутри него закипает злость. На себя, на нее, на весь белый свет.

— Уж лучше бы Анька умерла! — процедил он сквозь зубы. — Хоть бы память о ней осталась как о человеке.

Поняв, что сморозил что-то уж совсем неподходящее, Максим выбрался из кровати и вяло поплелся в ванную, уныло размышляя, чем бы сегодня себя занять, чтобы от тоски не напиться, а напившись, от отчаяния, не дай бог, не поехать к Аньке. А такое вполне могло случиться. Максим сам не знал, почему он выбрал ее, почему так сильно любил, терпел ее глупые выходки и капризы, прощал и всегда первым просил прощения. Потому что любил, ответил он сам себе. Но теперь все. Кончено. И главное — не дать слабину, а то потом он сам себя уважать не сможет. Что же делать?

К Маше ехать не хотелось. Она будет плакать, обсуждать, что делать с квартирой родителей и их машинами, спрашивать, можно ли ей забрать мамины любимые серьги, или еще что-нибудь в этом роде. А Максим ничего не хотел трогать в квартире родителей и думать не желал о том, что делать дальше с их вещами, машинами и прочим. Хотел, чтобы все было как было. И Машкина хозяйственная суета его будет только бесить. Нет, уж лучше одному сидеть.

Но сидеть одному оказалось не лучше. Максим как дикий зверь ходил по квартире, от стены к стене, словно по клетке, не зная, чем себя занять. На работу ехать не хотелось, там придется выслушивать соболезнования. Ловить на себе сочувствующие или, еще хуже, любопытные взгляды. Информация о гибели родителей каким-то образом просочилась в СМИ, и Максим подозревал — не без участия скользкого майора. Наверняка тот специально поднял шумиху в прессе, нагнал жути, а теперь выжидает удобного момента, чтобы предъявить общественности убийцу. Спившегося бомжа, возле которого нашли топор. Эта мысль разозлила Максима еще больше.

Нет. Его такой расклад не устраивает. И вообще тупо сидеть в четырех стенах, и если он не может выяснить, кто убил родителей, надо хотя бы узнать, что связывало бабушку с районной библиотекой, почему она вдруг взяла да и завещала им ценные издания.

Придумав себе дело, Максим оживился, повеселел и, выяснив у Ирины Григорьевны примерный адрес библиотеки, точного она не помнила, отправился в путь.

Библиотеку он отыскал по навигатору в глубине густо засаженного березами и кленами, заросшего сиренью и жасмином жилого квартала, застроенного еще в шестидесятые годы пятиэтажными кирпичными домами — улучшенным вариантом легендарных хрущевок.

Выйдя из машины, Максим с интересом огляделся. Библиотека располагалась на первом этаже обычного жилого дома. Он осмотрел высокие стеклянные, как в гастрономе, окна, пустой зал, стеллажи с книгами. Трудно было представить, что могло заинтересовать бабушку в заштатной библиотеке. К ее услугам, как профессора египтологии, были библиотека Академии наук, Публичка, Университетская библиотека и библиотека ее института. К тому же, насколько Максим помнил, ни одна из бабушкиных подруг не жила на Васильевском острове.