Девушка сбитого летчика - Инна Бачинская

Мы с Баськой переглядываемся. Сказать нам нечего. Бедной Ольгице отказано в утешении оплакать достойного человека, трагически ушедшего из жизни. Имя Волика будет проклято и предано забвению. Ольгица поменяет имя и никогда никому не признается, что была женой убийцы. А все ее золотые цацки, антиквариат, шмотки… Страшно подумать, что ради этого убивали! И с этим тоже придется жить…

– Я пойду работать, – говорит Ольгица. – Только вы меня не бросайте!

– Не бросим! – Баська обнимает ее за плечи. – Кем ты пойдешь работать?

– Медсестрой. У меня диплом медсестры, помните?

Мы переглядываемся. Когда это было!

– Савелию нужна секретарша, – вспоминаю я. – Хочешь, спрошу?

– Спроси, – говорит Ольгица неуверенно. – Но я не умею работать на компьютере.

– Что такое Интернет знаешь? Кухонные рецепты у тебя откуда?

– Но ведь для секретарш специальная программа, нужно уметь печатать, – неуверенно говорит Ольгица. – А я не очень…

Я вздыхаю с облегчением – кажется, она увлеклась, глаза заблестели, щеки порозовели. Кроме того, она опьянела.

– Девочки, я тут рядом гастроном видела, – говорит Баська. – Я бы чего-нибудь пожевала. – Она похлопала себя по животу. – Я быстро!

Она бежит в прихожую, и мы слышим, как захлопнулась дверь.

– Анечка, что мне делать? – Ольгица снова начинает плакать.

– Перестань реветь, – говорю я Баськиным голосом, с Баськиным интонациями. – Толку – реветь!

Говорят, окрик помогает больше, чем слюнявые утешения, но не все могут прикрикнуть. Баська может, я… не очень. Я испытываю чувство вины перед человеком, у которого горе… я боюсь обнаружить внутри себя гаденькое чувство: слава богу, это не со мной! Типичный рефлексирующий Водолей. Недавно прочитала в Интернете, что ученые, кажется английские, определили Водолей как самый паршивый знак – мол, способен на всякие гадости, а потом громко кается и бьет себя в грудь. Мне хочется обнять Ольгицу, погладить по головке… Я вспоминаю Лелечку, которая весь мир держит за неразумных младенцев, и говорю твердо:

– Жизнь продолжается, поняла? Мы с тобой… У нас есть Баська – направляющая и жизнеутверждающая убойная сила, а людям чихать, через месяц никто и не вспомнит. Тем более он хотел удрать без тебя. Ты тоже жертва!

Последнее звучит сомнительно, но сейчас любые средства хороши. Ольгица, приоткрыв рот, смотрит на меня во все глаза. Во взгляде ее – надежда, удивление, готовность верить… Самые внушаемые, как правило, самые неуверенные в себе, одинокие и несчастные, главное – не отбиться от стаи, чувствовать плечо и локоть…

– Поговори насчет работы, – говорит Ольгица. – Я буду стараться, честное слово!

Баська, нагруженная пакетами, появилась через двадцать минут. Грохнула продукты на стол, рявкнула:

– Подъем! Доставайте тарелки! Вылакали всю бутылку? Ну, алкашки! Анюта, тащи другую! Ольгица, где вилки?

– Там было всего ничего, на самом дне! – кричу я в ответ, уже из гостиной…

Не знаю, откуда такой жор! Мы уминали за милую душу, а Ольгица пробормотала, что, кажется, не ела с позавчера, а позавчера доела остатки консервированного колбасного фарша… б-р-р-р! Баська принесла свежий хлеб, копченое мясо и рыбу, масло и мед. Виски больше не было, и я принесла из гостиной здоровенную бутыль «Мартини».

– За все хорошее! – сказала Баська. – Жизнь продолжается!

Потом мы пили за любовь, за следующий Новый год, потом сообща сочиняли идиотский «Алгоритм Золушки».

– Что такое «алгоритм»? – спросила Ольгица.

– Никто точно не знает! – сказала я, и мы так и покатились. – «Алгоритм Золушки» – это такое несочетаемое и непереводимое… как тебе сказать…

– Идиомо! – подхватила Баська.

– Ага!

– Надо отметить! – заявила Баська. – А вообще, все книжки на самом деле про любовь, даже самые занудные.

– Ага, самые занудные книжки про самую занудную любовь, – сообразила я.

– Ну!

– А ваш… этот… ал-го-ритм… тоже про любовь? А что такое «ал-го-ритм»? – снова спросила Ольгица.

– Никто точно не знает! Это такое… неподражаемое и абсолютно идиотское… слово… сочетание, – снова объяснила я.

– Зато хватает и цепляет, – сказала Баська. – Мимо такого названия не проскочишь. Ты бы понимала! Оторвут с руками.

Потом Баська рассказала, что завтра к ней приходят рабочие делать ремонт, потому что верхние гады снова протекли, их пришлет незнакомец из лифта, с которым она застряла и которому пожаловалась… когда они застряли… Баська задумалась. «Шикарный мужик», – сказала мечтательно.

– Он что, слесарь? – спросила Ольгица, и я фыркнула: – Сантехник!

– Ой, только не надо! Я бы попросила! У него строительный бизнес, и мы завтра обедаем вместе.

– А где Круизер? – спросила Ольгица.

– Уплыл, – сказала Баська. – В круиз вокруг света.

И так далее и тому подобное…

Потом мы уложили Ольгицу на диване в гостиной, погасили верхний свет и уселись смотреть сериал «Птица любви», который показывали уже в сотый раз…

Потом меня стало тошнить, о чем я сказала, и Баська обиделась и сказала, что так нечестно, сценарий мы сочиняли вдвоем, и ее, может, тоже тошнит…