Девушка сбитого летчика - Инна Бачинская

– Прошу, – спохватился Федор, махнув рукой в сторону гостиной.

Гость встал на пороге, обежал взглядом полки с книгами, письменный стол, задержался на плоском мониторе компьютера. Настольная лампа бросала зеленый свет на его гладкую поверхность.

– Садитесь, – пригласил Федор.

– Вы кто? – спросил парень.

– Сыщик. Федор Алексеев. Пришел еще раз посмотреть… Вы давно приехали? Садитесь!

– Спасибо. – Гость уселся на диван. Федор поместился напротив – в кресле у письменного стола. – Откуда приехал?

– Из Америки. Вы ведь там живете?

– В Америке? – удивился парень. – Я живу здесь, всю жизнь. Почему вы решили, что я живу в Америке?

– Сосед рассказал, что Иван Ильич переписывался с сыном по электронной почте, а сын в Америке, программист. Вас как зовут? Юрий?

– Юрий Корниенко.

– Значит, вы. И вы живете в нашем городе?

– Да. Я никогда не переписывался с… ним по электронной почте. Что здесь произошло?

– Вашего отца застрелили пятнадцатого декабря прошлого года. Мы до сих пор не знаем, кто убийца. У нас даже нет возможного мотива. Было установлено, что из того же оружия застрелены еще три человека с разницей во времени в две-три недели. Между жертвами не выявлено ничего общего. Был ранен также оперативник, сейчас он в реанимации. В каких отношениях вы были с отцом?

– Я никогда его не видел, – сказал Юрий. – Мой отец – Андрей Васильевич Корниенко, так я считал. Неделю назад отец сказал, что он мне неродной, а моего родного отца в декабре убили. Они с мамой даже поссорились, она не хотела, чтобы я узнал. Но отец настоял. Я родился, когда маме было семнадцать. Отец… настоящий отец… Иван Ильич, был у них в школе учителем физики. Они поженились, когда она закончила школу, а через полгода родился я. А еще через год она ушла к родителям. Насовсем. Потом поступила на завод лаборанткой и вышла замуж. Ее муж меня усыновил. У меня двое братьев и младшая сестренка, ей всего пятнадцать. Мама никогда не упоминала о первом браке, да и сейчас говорить о нем не хочет… – Юрий помолчал немного. – Понимаете… я не могу поверить, что у меня другой отец… я не знаю, что думать. Мама плачет. Она решила, что виновата передо мной и перед… Иваном Ильичем за молчание… все-таки отец. Знаете, пока он был жив, она скрывала и была уверена, что поступает правильно, а сейчас… – Он пожал плечами. – У него были другие дети?

– Нет. Вы единственный сын. Как ваш приемный отец узнал про убийство?

– Случайно. Школа поместила некролог, он увидел знакомую фамилию. Позвонил в школу и спросил, что значит «трагически погиб», ему и рассказали.

Они помолчали.

– Знаете, я не собирался заходить, да и ключа нет, – сказал Юрий. – Думал, посмотрю издали. А когда увидел свет в окнах, подумал… Даже не знаю! Может, кто-то родной… И посмотреть хотел, где он жил, как, какой он был… я ведь даже не знаю, как он выглядел. У мамы не сохранилось ни одной фотографии.

– По-моему, вы похожи на него, Юра. Сейчас придет сосед, его зовут Михаил Евменович, он вам все расскажет. А на стене фотографии – как я понимаю, это выпускные классы вашего отца. И ваша фотография вон там, – Федор махнул рукой на письменный стол. – Его книги, единственный костюм, бумаги, дневники – все в целости и сохранности. Сейчас я зажгу большой свет.

Вспыхнула люстра с рожками – половина лампочек не горела. Юрий поднялся, подошел к фотографиям, принялся рассматривать. Федор, в свою очередь, рассматривал парня.

– Почему он не пытался увидеться со мной? – спросил Юрий, повернувшись к Федору.

– Может, пытался, – ответил тот. – Ваша мама была против. Я допускаю, что он не хотел вас травмировать. Да и чувство вины, я думаю. Знаете, подобные отношения учителя и ученицы всегда выглядит сомнительно… уж извините. У меня есть номер телефона его друга, тоже учителя физики, Трембача Петра Петровича. Возможно, он расскажет вам больше.

– Как его убили?

– Его застрелили. Ваш отец умер сразу. Убийца предположительно пробыл в квартире еще минут сорок после убийства…

– Зачем?

– Мы не знаем.

– А что он взял?

– Этого мы тоже не знаем. Похоже, ничего. Следы обыска отсутствуют. Все на месте. Сосед утверждает, что у Ивана Ильича не было ничего ценного, сбережений тоже не было. Из ценных вещей – старый «Москвич» в сарае. Зарплата учителя невелика, вы же знаете…

– С кем он жил?

– Он был женат, жена умерла несколько лет назад. Тоже учительница, они работали в одной школе. Детей у них не было. Прошлым летом ваш отец вышел на пенсию.

– А сосед не мог?

– Вряд ли. Это он вызвал оперативников. Кроме того, у него алиби по другим убийствам.

– То есть этот… убил еще троих – и ничего? Ни свидетелей, ни улик? Никаких следов, отпечатков пальцев?

– Отпечатков пальцев нет. Свидетелей, можно сказать, тоже нет. Кажется, его видели, но… ничего определенного. Его ищут, поверьте. Эти четыре случая объединяют способ убийства и оружие. Из этого же оружия также ранен оперативник… я говорил. Похоже, убийца – профессионал. Это вкратце все, что нам известно.

– Кто те, другие?

– Старик девяноста лет, механик, собирал часы-ходики и починял всякие сложные механизмы, в том числе карманные и наручные часы. Затем – бывший банковский служащий, пенсионер. Молодой человек… Николай Биллер… – Федор испытующе взглянул на Юрия: – Имя знакомо?

– Незнакомо. А что между ними общего… между этими людьми?

– Трудно сказать. Во всяком случае, выявить нам ничего не удалось. Жили в разных концах города, по-видимому, даже не были знакомы.

Юрий подошел к письменному столу, нагнулся, рассматривая фотографии под стеклом. Взял в руки собственную фотографию в серебряной рамочке. За окном совсем стемнело, неясно белел сад, и было едва видно, что там все еще падает мокрый тяжелый снег. Молодой человек отражался в темном стекле, как в зеркале.

Федор вдруг сказал резко:

– Стоять! Не двигайтесь! – Голос у него был осипшим.

Юрий застыл в неловкой позе, с вытянутой рукой, в которой держал фотографию. Федор сорвался с места и бросился к парню…