Клуб заграничных мужей - Мария Жукова-Гладкова

– Стоять!

Михаил Иванович остановился как вкопанный, но на Анну Павловну мой приказ не возымел никакого действия. Супруг получил скалкой по голове и рухнул на ковер, немного самортизировавший удар. Анна Павловна резко развернулась в мою сторону с занесенной над головой скалкой и внезапно поняла, что я невозмутимо стою у камина, держа наготове кочергу. Это ее пыл несколько поумерило.

– Может, пройдем ко мне в кабинет и там продолжим беседу? – исключительно вежливо предложила я, постукивая кочергой по ладони и многозначительно посматривая то на орудие, то на посетительницу. – Моим сотрудницам работать надо, а вы их отвлекаете.

Анна Павловна взглянула на скалку в своей занесенной над головой руке, руку опустила, посмотрела на уже вставшего на четвереньки супруга, юрко отползшего за стол одной из моих сотрудниц и спрятавшегося у нее между ног.

– Где ваш кабинет? – спросила незваная гостья.

Я кивнула в нужном направлении. Но вместо того, чтобы сразу же туда направиться, Анна Павловна подскочила к своему гулящему супругу и очень ловко ухватила его за ухо, как нашкодившего мальчишку. В мой кабинет мы проследовали строем: Анна Павловна впереди; за ней Михаил Иванович на четвереньках, так и ведомый за ухо и теперь изображавший близкое к обмороку состояние; я на пару с кочергой. Перед тем как закрыть дверь, я велела девочкам не беспокоить.

В кабинете я заняла свой вертящийся стул, Анна Павловна уселась на тот, где недавно восседал ее супруг, сам Михаил Иванович остался стоять (поднявшись с четверенек) с опущенной головой и сложив ручки крестиком, подобно футболистам перед штрафным ударом.

– Что здесь делал Михаил Иванович? – обратилась ко мне Анна Павловна.

– Выбирал тур, – с невозмутимым видом ответила я и тут же на мгновение встретилась с пылающим взором Мишеньки, который осмелился быстро поднять глаза и тут же опустил. Но я успела прочитать в нем искреннюю благодарность, восхищение, кобелиную страсть и готовность исполнить любое мое желание.

Я же не забывала истину, которую мне пыталась в свое время внушить мама: у мужчин любовь часто возникает из чувства благодарности. Мишина любовь мне была не нужна, а вот чувство благодарности требовалось для осуществления задуманного проекта, точнее, доведения до конца уже начатого.

– Вы знаете, сколько времени тут провел Михаил Иванович? – рявкнула на меня Анна Павловна.

Я попросила, во-первых, на меня не орать, во-вторых, заметила, что время не засекала, а в-третьих, что работаю я для клиентов, а Михаил Иванович пришел ко мне в турфирму как клиент – покупать тур на себя и жену. Про себя также добавила, и в-четвертых: странно было слышать, как супруга называет своего благоверного по имени-отчеству. Глядя на его радостно-идиотскую рожу, подобное обращение как-то не приходило в голову, несмотря на то что ему стукнуло пятьдесят. Я про себя, как правило, величала его Мишенькой, правда, все время хотелось добавить впереди слово «кретинчик».

– Анна Павловна Пивоварова – это ведь вы, если не ошибаюсь?

Дама кивнула с сумрачными видом и бросила задумчивый взгляд на супруга, потом спросила совсем другим тоном:

– Правда, что ли?

– Да, Анечка, – робко проблеял Мишенька. – Хотел сделать тебе подарок. Ведь тебе же столько пришлось вынести! Да и мне тоже… А сколько мы с тобой не отдыхали? Вот я и подумал, надо куда-нибудь съездить на недельку. А заранее тебе говорить не хотел. Подумал: пусть сюрприз будет.

Анна Павловна опять погрузилась в размышления, потом заметила, что супруг находился у меня в офисе пятьдесят одну минуту. «Как секунды-то не засекла?» – подумала я, но вслух ничего не сказала.

– Так пока я все маршруты просмотрел! – воскликнул Михаил Иванович.

– И что он выбрал? – Она повернулась ко мне.

– Решил немного подумать, но, по-моему, склоняется к Кипру. Страна спокойная, визу за один день можно сделать, отели неплохие, русских много, в ресторанах меню на русском. На этот период я советую именно Кипр.

– Давай на Кипр слетаем, Анечка, – с лету подхватил Михаил Иванович. – Когда, вы говорили, у нас рейсы, Светлана Алексеевна?

– По вторникам и субботам.

– На следующей недельке, а, Анечка? – Михаил Иванович теперь светился счастьем и, по-моему, в ближайшее время собирался начать подпрыгивать в своем обезьяньем стиле.

Анна Павловна опять погрузилась в размышления, а потом вдруг спросила, обращаясь ко мне:

– А что вы все-таки делали у отделения милиции?

– Сопровождала любимого мужчину. Вы же сами знаете, что мужика надо держать, как козла, на длинной веревке, и далеко от себя не отпускать.

Посетительница тут же кивнула. Эта идея ей была знакома, она сама ее высказывала и активно претворяла в жизнь. Потом она заявила, что многое обо мне выяснила («Что она имеет в виду под этим словом?») и пришла к выводу, что вряд ли я Мишеньку заинтересую.

Слушая посетительницу и вспоминая еще одну даму, с которой мне не так давно пришлось столкнуться, я с радостью для себя (и для своего имущества) поняла, что Анна Павловна не имеет склонности чистить соперницам физиономии и крушить им квартиры с офисами. Она наставляет на пусть истинный собственного мужа и скалкой воспитывает именно его. Ну что ж, правильно делает, раз уж ей такой достался. Дамам-то за что страдать? В процессе разговора Анна Павловна даже извинилась за посещение моей квартиры без приглашения (у Мишеньки аж глаза округлились), а также добавила, что мои родственники не поняли ее благих намерений. Она просто хотела мне объяснить, что представляет собой Михаил Иванович (тут она на него зыркнула, метнув молнию), а также проверить, не сбежал ли он из ИВС ко мне. В таком случае супругу, забывшему домашний адрес, следовало его напомнить (скалкой) и вернуть по месту прописки. Сам он мне в этот момент подмигнул.

После милой беседы о курортах мы с Анной Павловной были готовы расстаться чуть ли не подругами. Она уже подхватила гулящего супруга, за время беседы успевшего несколько раз подмигнуть мне украдкой, но тут я услышала в офисе Веркин голос. Проснулась подружка. И что же принесло ее ко мне на работу?

Верка не заставила себя долго ждать. Все сотрудницы ее знают как мою ближайшую подругу и не впустить ко мне в кабинет не могли.

Подружка влетела с ветерком, глянула на супружескую пару, а потом завопила:

– Мишаня! Поганец! Обещал позвонить, говорил, что похулиганить хочешь, а пропал! И не стыдно?

Верка погрозила Михаилу Ивановичу пальцем и тряхнула могучим бюстом, от которого Мишаня взгляда оторвать не мог, несмотря на то что уже вбирал голову в плечи, готовясь принять на нее очередной удар скалки.

Но Анна Павловна опешила. Далеко ей до некоторых жен, громивших офисы в нашем славном городе на Неве. Верка же продолжала сольное выступление. Я пыталась подать ей знаки, но подружка никак не реагировала. Я плюнула (какое мне дело до Михаила Ивановича и до того, сколько раз ему дадут по буйной головушке или другим частям тела?), опустилась за стол (я провожала клиентов стоя) и стала слушать, подперев щеку ручкой. А Верка продолжала. На Михаила Ивановича я имела вид лишь сбоку, но даже по видимой мне части его организма поняла, что его глаза от услышанного лезут на лоб.