Клуб заграничных мужей - Мария Жукова-Гладкова

15 мая, суббота

Я не знаю, каким образом Лешка распорядился со скелетами и заспиртованными экспонатами. Я даже не слышала, какие приказы он отдавал, потому что в сопровождении Шурика отправилась наверх, к машинам, где и осталась ждать честную компанию. Правда, вернулись не все. Кто-то остался в подземелье или в «точке» – то ли сторожить ценные находки, то ли продолжать осмотр. Не знаю. Я хотела спать. Я устала. У меня снова раскалывалась голова.

Лешка появился на пару с моим сыном, с которым они о чем-то оживленно беседовали, размахивая руками. Загрузившись в тот же джип, где уже дремала я, Лешка отдал приказ шоферу отвезти нас к себе домой, что и было исполнено.

У меня едва хватило сил принять душ, после чего я рухнула в постель и заснула, не дождавшись милого.

Утром спала долго, но встала отдохнувшей. Лешки уже не было. Верный телохранитель Вовчик (ожог его больше не беспокоил) сообщил, что шеф отправился по делам, а ему приказано накормить нас, а потом выполнять указания. Я велела доставить нас в родную квартиру.

Высадившись напротив своего парадного, я внимательно осмотрела «БМВ».

– Мама, ты опять взрывные устройства ищешь? – уточнил сынок.

– Нет. Смотрю, не разбил ли мою новую машину дядя Костя.

Поняв задачу, сынок тоже приступил к осмотру. К своему великому удивлению, мы не обнаружили на автомобиле ни одной царапины.

– Наверное, они с тетей Верой все-таки поменялись местами, – высказал предположение Сашка. – Дядя Костя не мог сюда доехать, ни во что не врезавшись.

Я была согласна с сыном на все сто – в особенности если дядя Костя летел домой на крыльях любви, не видя ничего вокруг… Или ему помог Святой Дон Жуан?

Братец услышал, как мы звоним в дверь, и впустил нас, внимательно оглядев. Тут из Костиной комнаты выползла Верка, запахиваясь в его халат, который на ее пышной груди сходился с трудом, зевнула и поинтересовалась, где мы с Сашкой сегодня ночевали.

– У дяди Леши, который приехал спасать маму из рук врагов после того, как некоторые ее бросили, – ехидно заметил Сашок.

– Чего? – вылупилась подружка на моего сына. – Ты это о чем?

Ну Сашок и выдал ей по полной программе: от Шурика, с которым сдружился, он уже знал про зомбирование Верки. Шурик вкратце поведал Сашке про мое вызволение, когда они вместе болтались по подземелью. Сегодня я сама добавила деталей.

Чтобы пресечь разгоравшийся скандал, я предложила всем пройти на кухню и выпить кофе, чтобы конструктивно обсудить случившееся и наши дальнейшие планы.

Из вчерашнего вечера Верка практически ничего не помнила. Она была уверена, что переспала с кем-то в церкви Святого Дона Жуана, только не могла сказать, с кем. Помнила, что испытала очень яркий оргазм, что с ней случалось довольно редко. Про разговор с магом не могла сказать ни слова и слушала меня, раскрыв рот.

– Подумай, что он мог из тебя вытянуть, подружка, – предложила я Верке. – Что ты знала? То есть знаешь?

– А этот маг мог заставить ее все забыть? – встрял Сашка.

– Так, давай пересказывай случившееся с нами с момента знакомства с Толей и Славой, – велела я.

После Веркиной речи (она не кривлялась, не ломалась, а на самом деле забеспокоилась – к своему здоровью подружка всегда относилась трепетно) мы пришли к выводу, что у нее из памяти стерта только часть вчерашнего вечера.

– Ты не заметил ничего необычного? – посмотрела я на братца.

Костя кашлянул.

– Ну? – рявкнули мы хором.

– Набросилась на меня как ненормальная, – скромно поведал Костя. – Просто изнасиловала.

– Тебе что, не понравилось? – поразилась Верка.

– Что ты, что ты, Веруша! – замахал руками Костя. – Наоборот! Почаще бы, – вздохнул Костя так грустно и жалостливо, что у меня чуть сердце не разорвалось. Брат-то все-таки у меня один, пусть и непутевый.

Но сейчас стоял другой вопрос: помнит ли сама Верка, что вытворяла с Костей? Это подружка помнила и признала, что сама не ожидала от себя такой страсти.

– Ланка, ты не выяснила, что они там использовали? Я бы взяла на вооружение в работе. Клиентам должно страшно понравиться, если Костик утверждает…

Костик сник. Я под столом наступила Верке на ногу. Подружка поняла меня с полуслова и подхватила братца, заявив, что надо проверить, сколько времени продолжается задор.

– А мы что будем делать? – посмотрел на меня Сашка, когда любовнички нас покинули. На утехи дяди Кости и тети Веры он уже не обращал никакого внимания.

– Предлагаю еще поспать, – сказала я сыну. – Надо хорошо отдохнуть перед предстоящей ночью.

– А сегодня мы куда, мам? – по-деловому спросил ребенок.

– Наверное, все-таки стоит съездить на дачу, с которой все началось. Туда, конечно, конкуренты могли добраться и раньше нас, но кто знает, где Толя устраивал тайники? Будем надеяться на лучшее. Вдруг удастся что-то обнаружить?

– Да, конечно, – серьезно кивнул сынок. – Нужно использовать все возможности.

* * *

Детали случившегося с нами с сыном мы рассказывали Верке с Костей уже по пути к даче. Они только качали головами. Единственное, о чем я умолчала, – это о том, как сама буквально изнасиловала Афганца. Но это только его и мое дело. Правда, я могла сделать однозначный вывод. Музычка все-таки хорошо бьет по подсознанию: ведь я не принимала никаких таблеток, со мной не работал Альберт Михайлович, я только наблюдала за происходящим в зале. Хотя в конце даже отключила звук…

Машину (на этот раз мою) мы оставили в том же месте, где в предыдущий раз прятали Веркину – съехав с трассы и завернув на грунтовую дорожку, а с нее – под развесистый куст, уже покрывшийся зелеными листочками. Сторожем оставили Костю, хотя он и пытался пойти вместе с нами. Правда, уже по пути к дому вспомнили, что братец не знает дороги, вернулись, прихватили его с собой, довели практически до забора, показали на дом и велели возвращаться. Костя сделал это с большой неохотой.

Мы, как и в предыдущий раз, пошли вдоль заборчика, чтобы проникнуть на территорию сквозь калитку, которой уже пользовались. Дом и все окрестности были погружены во мрак, ниоткуда не доносилось никаких звуков. Холодный май все-таки был на пользу.

– Мам! – вдруг сказал громким шепотом Сашка, возглавлявший наше шествие (за ним шла я, последней – Верка).

– Ну?