Клуб заграничных мужей - Мария Жукова-Гладкова

Ночь с 10 на 11 мая,

с понедельника на вторник

– Ну что? – спросил Костя, когда я переступила порог.

Но ответить я ничего не успела – заметив, что я вернулась одна, Костя заорал:

– А Сашка где? Ты что, опять ему разрешила к Вите пойти на ночь глядя? Ты помнишь, что ему завтра в школу?

Я не успела ответить и на эти вопросы: Костя перешел на жалобы – почему я не привезла к нам Верку, я совсем не думаю о брате и его чувствах. Мало того что он сидит в четырех стенах, ни света белого, ни людей не видит, в казино я ему ходить запретила, в выпивке ограничиваю, так еще и лишаю единственной радости, которая заключается в общении с моей подружкой.

Слушая Костю, я разделась, повесив и свою штормовку (которую принесла в руках), и Веркин плащ на вешалку, и отправилась в ванную, чтобы встать под горячий душ: я устала за сегодняшний день, да и настроение было отвратным. Костя продолжал что-то бурчать под дверью, но я была не в состоянии ему отвечать.

Правда, он к моему выходу из ванной согрел ужин. За едой я и поведала о случившемся.

– Надо было осмотреть все дома, – твердым уверенным голосом, совершенно ему несвойственным, сказал Костя. – Почему ты отпустила Афганца?

– Его удержишь, пожалуй, – хмыкнула я.

– Плохо хотела. С его бойцами, конечно, справились бы быстрее, а так придется вдвоем. Это займет больше времени.

– Что ты имеешь в виду? – встрепенулась я.

– Как что?! – взвился братец. – Твоего сына взяли в заложники! Верочку взяли в заложницы! Их спасать надо, а ты тут пузо набиваешь!

Костя развил бурную деятельность.

Вскоре на кухонном столе оказался весь арсенал, хранящийся у нас в доме. Им, наверное, можно было бы вооружить всех бойцов, участвовавших в сегодняшней вылазке, а также значительную часть сотрудников правоохранительных органов, которые кое-что из этого арсенала в руках не держали и, может, даже на картинках не видели. Но нам двоим такое количество оружия в любом случае не требовалось, о чем я и поведала Косте. Он немного повопил, я тоже и в конце концов смогла убедить Костю, что лучше него знаю, что следует брать на ночную вылазку. Братец был вынужден со мной согласиться.

Отмычки и фонарик лежали в машине, поэтому я в добавление к верной «ручке», так и покоящейся в специальном кармане джинсов, прихватила «ПМ», который опустила в глубокий карман штормовки, на пояс привесила пару гранат, во внутренний карман штормовки, специально мною пришитый для подобных вылазок, положила мною же собранный пакет для оказания первой помощи. Аптечка аптечкой, но она в машине, да и нам могут потребоваться вещи, которые в автомобильную аптечку включать не принято: например, специальный одноразовый шприц с колпачком, уже наполненный лекарством, которое следует вколоть, если кого-то из нас ранят (тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо). Костя тоже вооружился «ПМ» и гранатами, хотя я считала, что ему следует ограничиться гранатами: с его зрением он может промазать и в стрельбе с пяти метров. Но братец заявил, что с пистолетом в кармане будет чувствовать себя увереннее, да и все видит в контактных линзах.

В общем, в половине двенадцатого ночи мы опять отправились в злосчастный дворик. Я притормозила неподалеку от арки и сказала Косте, что одному из нас все-таки следует остаться в машине. Я приняла решение по пути сюда. Поскольку я уже немного знакома с местностью (и на себя рассчитываю больше, чем на братца, добавила про себя), то идти следует мне. А ему лучше остаться в машине и в случае если я не вернусь через полчаса (а я в любом случае выйду, чтобы хотя бы показать Косте, что со мной все в порядке), то звонить Лешке и рассказывать о случившемся – я оставила Косте трубку, в очередной раз напомнив, на что нажимать, чтобы позвонить. Пусть тогда Алексей Петрович поднимает своих телохранителей, органы и кого пожелает. Я, конечно, не исключала, что Алексей Петрович пошлет Костю по известному русскому адресу, но предупреждать его об этом не стала. Я не сомневалась, что Костя со своим занудством достанет кого угодно и будет звонить Афганцу по всем возможным телефонам, которые я оставила. Да и на Вовчика можно рассчитывать.

После недолгих споров Костя согласился.

– А если куда-то придется ехать, пожалуйста, поосторожнее, – предупредила я, помня, как несколько прошлых выездов братца заканчивались в автосервисе. «БМВ» он, кстати, пока ни разу не управлял. Новую машину было жалко.

Но думать еще и о ней сейчас было просто некогда.

– Не волнуйся, – сказала я брату, чмокая его в щеку. – Я постараюсь их найти.

Костя буркнул под нос что-то неопределенное и отвернулся. Я заметила в уголке его глаза слезинку.

С твердым намерением отыскать сына и Верку я выскочила из машины, прихватив две отмычки, и направилась к злосчастной арке, стараясь держаться у стеночки. Двор был погружен во мрак. Не горел ни один фонарь, все окна оставались темными. Когда мы появлялись тут с Афганцем, ночь еще не успела спуститься (все-таки май месяц), но в полночь, да еще с небом, затянутым тучами… Я посмотрела на кусочек неба, не закрытый домами. Похоже, вскоре пойдет дождь. Дождь мне некстати, хотя молния, возможно, сыграла бы на руку…

Я стояла напротив входа в «точку», прикидывая, зайти туда еще раз или все-таки идти по другим домам. Пол первого этажа я осмотрела лично, ребята Афганца пробежались по всем офисам. Пожалуй, надо искать вокруг, если вообще не в другом месте, например, в одном весьма своеобразном заведении в Красносельском районе. И вообще, куда смотрит православная церковь? Расплодились тут всякие «проповедники», «свидетели», «посланцы» и прочая нечисть. Костя прав: подобное на арабском Востоке да и в католических странах было бы невозможно. Так почему у нас в стране такой бардак? Причем во всем?!

Опять держась у стеночки, я двинулась к первому парадному дома, одной стороной смотрящего на улицу, где осталась «БМВ» с Костей. Признаться честно, было страшно, хотя эта вылазка в моей жизни далеко не первая, но ведь во всех предыдущих меня кто-то сопровождал. Да, Костя недалеко, но он не прикрывает мне спину, и, признаться, я гораздо больше рассчитываю на сына и Верку, чем на непутевого братца. А на этот раз придется полагаться только на себя.

Я вошла в первый подъезд. Дверь предательски скрипнула. Здесь в отличие от арки и подъезда Николая Васильевича мочой не пахло, вообще было чисто, правда, свет не горел. Я тут же извлекла из кармана фонарик и включила, освещая себе дорогу.