Увези меня на лимузине! - Анна Ольховская

Очередной пинок претендовал на почетное звание волшебного пенделя, придающего максимальное ускорение любому объекту приложения.

Так, одним синяком больше, в этот раз украшение досталось бедру.

Вцепившись в стену, я потащила себя вверх. Эх, мне бы пальцы с присосками, как у геккона, я бы мигом до потолка домчалась, плюнула сверху на овеществленный кошмар и рванула на свободу.

А пока термины «домчалась» и «рванула» в моем случае неуместны. Мне сейчас не с гекконом брататься, а с улиткой. Я невольно прощупала стену после своего проползания – широкого следа из слизи нет? Вроде сухо.

Так, вертикально утвердилась. Захотелось роскоши человеческого общения. Я сдержала очередной нетерпеливо переминавшийся у выхода стон, затолкала его за миндалины и просипела:

– Где я?

– В…! – на удивление оригинальный ответ. – Причем в полной.

– А можно чуть вразумительнее!

– Чего? – Морда самца человекообразной особи приблизилась, очередная атака на обоняние, затем моему алчущему прекрасного взгляду явился почерневший трухлявый оскал, означающий, видимо, улыбку. – Умничаешь, значицца? Эт хорошо, эт я люблю. Такие вот грамотные… поначалу завсегда кочевряжатся, а как засадишь…

Далее пошло описание сексуального поведения данной особи в брачный период. Все очень просто, незатейливо, никакого тебе изыску и прелюдий. Скучно мне стало, и я решила отлепить себя от стены и донести до указанной лежанки почившей в бозе Людмилы.

В какой бозе почивала предыдущая обитательница этого лежбища, думать не хотелась.

Оно, думание, вообще пока не входило в насущные потребности. Мозг пульсировал болью, и, добравшись до нар, я рухнула на них, не обращая внимания на плохо выглаженные бельгийские кружева постельного белья.

Чмо еще что-то бубнило, но я не слушала. Мне надо было сжимать виски, удерживая голову от разрыва. Ладонь влезла во что-то липкое. Ага, теперь понятно, почему один глаз перестал видеть – кровью из разбитой головы залило.

А потом мне стало совсем худо. Судя по симптоматике, щедро изгваздавшей опорки подошедшего слишком близко самца, сотрясение головного мозга я все-таки получила.

К нему добавились еще несколько тычков кулаком, и я села в обратный поезд «Реальность – Небытие».

Надежда на то, что все было бредом, глюком, кошмарным сном, а на самом деле я сейчас открою глаза и окажусь дома у Левандовских, где с удовольствием приму нагоняй от Сергея Львовича, не оправдалась. Она вообще в последнее время перестала оправдываться, надежда, думают, ее фамилия все еще Крупская.

Все та же вонь, все тот же барак, только сейчас – ночь. Со всех сторон слышится храп обитателей этого элитного жилого комплекса. Фоном для сокрушительного многоголосого сна служили и другие звуки, о происхождении которых можно строить массу версий, но верной являлась самая похабная.

Боль в голове слегка уменьшилась, но, скорее всего, потому, что у нее было много других точек приложения на моем теле.

Способность соображать по-прежнему пряталась в тамбуре, поэтому, угрюмо бурча, руководство мной на себя взяло подсознание.

Оно заставило меня подняться с нар, заткнуло рот при попытке застонать и погнало к выходу. Где я, кто эти люди, что случилось, и самое больное: где моя дочь – все эти вопросы булыжниками гремели в голове, дожидаясь своей очереди. Подсознание на них не обращало никакого внимания. У него была одна цель – убраться из этой клоаки.

Все остальное – потом.