Увези меня на лимузине! - Анна Ольховская

И Майоров часами занимался, стараясь сложить слоги в слова. В четкие, ясные слова, произнесенные внятно и разборчиво. Хотелось сказать многое, но… желание слиться в экстазе с возможностями пока не спешило, и Алексей, выбрав три слова, сосредоточил все свои силы на них. И рвал, рвал связки до хрипа.

Погода в день интервью выдалась образцово-глянцевой: небо умылось синевой, солнце протерло себя тряпочкой, листва соревновалась с травой за право называться самой зеленой. Создавалось впечатление, что природа, которой по рангу положено фанатеть от журнала «Растениеводство», предпочитает гламурное чтиво.

В общем, все было до тошноты красиво, что совершенно не соответствовало настроению Алексея, и его терзало и мучило почесухой желание заказать на соседней свиноферме машину навоза и вывернуть ее прямо посреди идеально выстриженной лужайки, чтобы ажурная свежепостроенная беседка брезгливо вздернула деревянный подол и завизжала.

Но пришлось плохо вылепленным истуканом сидеть на пластиковом кресле в этой самой беседке. Нервная почесуха не прекращалась, а возможно, это была аллергия на удушливо-приторные духи Ирины.

Мадам Гайдамак, с раннего утра зависавшая в салоне красоты, деньги потратила зря. Хотя ей самой так не казалось, она периодически вытаскивала из сумочки зеркало и любовалась изображением.

– Ну, и где твой журналюга? – Андрей вытащил очередную сигарету из практически пустой уже пачки и раздраженно защелкал зажигалкой. – Договаривались на два часа, а уже почти три!

– Не нервничай, Андрюша, – Ирина мизинцем поправила ресничку, – он же звонил, предупредил, что слегка задержится.

– Ни фига же себе «слегка»!

– Ты лучше иди-ка в дом. Забыл, что в розыске? Решил в журнале засветиться?

– Ай, успею еще насидеться! – отмахнулся Гнус. – Ворота все равно закрыты, они посигналят – я и пойду.

Словно издеваясь, за оградой заквакал автомобильный сигнал. Голубовский торопливо затоптал окурок в пепельнице, тихо дремавшей на пластиковой спине стола, и вскочил с кресла.

– Эй, пепельницу-то забери! – зашипела боевая подруга, цепляя на лицо ослепительную, по ее мнению, улыбку. – Я же не курю, этот – сейчас тоже.

Кстати, единственным положительным последствием аварии стало отсутствие тяги к табаку. Видимо, оказался поврежден и участок мозга, отвечавший за никотиновую зависимость, и теперь сигаретный дым раздражал Майорова неимоверно.

Он остался сидеть на месте, безразлично глядя на приближавшегося мужчину. Лицо журналиста показалось Алексею смутно знакомым, кажется, когда-то он уже брал у Майорова интервью.

И сейчас корреспондент не смог полностью контролировать свои эмоции, рассмотрев сидевшего в кресле человека. Разница, с телеэкранов выглядевшая не такой уж большой, в жизни оказалась просто шокирующей. Журналист запомнил Майорова как умного, ироничного собеседника, чья внешность вызывала зубовный скрежет у многих его ровесников. Сильное, тренированное тело, свежий цвет лица, белоснежная улыбка, длинные ухоженные волосы, собранные в хвост, – певец выглядел гораздо моложе своего реального возраста.

Сейчас же в кресле сидел почти старик. Неровно отросшие после операции пряди волос, одутловатое бледное лицо, мешки под глазами, тусклый безразличный взгляд.

На миг журналисту показалось, что Алексею Майорову лучше было погибнуть в той автокатастрофе, чем стать таким…

Но только на миг.

А потом на первый план, оттолкнув в сторону слабонервных хлюпиков, вышли профессиональные навыки.

И следом пошел процесс.