Завещание поручика Зайончковского - Мариэтта Чудакова

– Направо, – коротко сказал Василий.

Операцией руководил он. И раз он принял такое решение, никто не думал его оспоривать.

– Берем мой вариант – что они уходят в Монголию.

Отвлечем на минуту читателя примечательной аналогией – насчет умения взять на себя ответственность за принятие решения при малой информации.

Наш прославленный, когда-то создававший космические аппараты, сидя в заключении – в сталинской «шарашке», – генеральный конструктор Королев, находясь уже на свободе, обдумывал в кругу коллег проект отправки спутника на Луну. Для выбора типа конструкции спутника надо было решить кардинальный вопрос – какова поверхность Луны? Твердая или покрыта толстым слоем пыли? Информации для этого решения было недостаточно. А не выбрав один из двух вариантов, нельзя было двигаться в проектировании дальше. Понятно, какие немыслимые деньги – и потеря их в случае ошибки – здесь имелись в виду. Сидели молча; никто не решался взять ответственность на себя. Тогда Королев взял чистый лист бумаги, написал на нем – «Луна – пыльная». Размашисто подписался – «Королев». И – приступил к работе.

…Как только «Волга» включила поворотные огни – ее с шумом и треском обогнал «Харлей». Славик, сразу понявший решение Василия, умчался в мгновение ока вперед по мосту через Катунь…

– Куда это они? – ошарашенно спросил Василий. – Мы операцию вот-вот начинаем.

– Они под пули не сунутся. Слава – человек ответственный. Может, они этих скорее разглядят, чем мы. Машину не знаем, но у самих-то у них приметы внятные: один – бритый наголо, другой – с косицей, со шрамом поперек щеки. Может, рассмотрят сквозь стекло.

И Саня как в воду глядел.

Славик и Скин, дважды развернувшись – проехав назад, а затем снова вперед, – в четыре, так сказать, глаза высмотрели нужные приметы сквозь стекла «Жигулей».

И по мобильному сначала Шамилю, а затем Леше и Сане Скин прокричал:

– Жигуль, десятка, мокрый асфальт, 962!

Больше никакой информации Василию не требовалось.

Теперь все двигались по Чуйскому тракту в сторону Кош-Агача в таком порядке:

«Харлей»,

«Жигули» цвета мокрого асфальта,

джип Шамиля,

черная «Волга».

– Понял! – воскликнул вдруг Саня. – Понял, что надо делать! Василий, в ближайшем пункте у нас «афганца» никакого нет?

– Как нет? В Черге есть, и не один. За последние годы в Шебалинском районе двое с собой покончили – от безнадеги. Работать местная власть не дает. Но кое-кто живой еще остался.

– Василий, телефон любого по-быстрому! Колеса надо успеть жигулю попортить.

Поднялась небольшая суматоха.

Через две минуты Саня говорил с Чергой, а в это же самое время Ножев, соблюдая субординацию, спрашивал по мобильному милицию, то есть Василия:

– Начальник, «Жигули» в пределах досягаемости. По колесам стрелять разрешаешь?

– Разрешаю. Только к ответным приготовьтесь.

– Мы-то в жилетах. Водитель наш не снаряжен.

– Учитывайте. За руль сядьте кто-нибудь, а его назад.

Но Шамиль пересаживаться отказался.

Пригнувшись к рулю и плотно сжав челюсти, он, как волк, хищным взглядом неотрывно смотрел на «Жигули», несущиеся впереди, ныряя с горы и взлетая в гору.

Впереди завиднелся поселок Камлак. По центральной улице двигались машины, сновали люди.

В «Волге» Василий открыл окно и заговорил в рупор:

– Срочно остановите движение, освободите проезжую часть, уберите с улицы детей! Идет спецоперация! Идет спецоперация!

* * *

В переулке, где осталась «Тойота-Лексус» с вещдоком на сиденье и Петр Волховецкий ходил туда-сюда недалеко от нее, появился из ворот углового дома парень в тельняшке и развинченной походкой направился к Петру.

– Ты чего тут высматриваешь, козел?

– Поздороваться сначала надо, – нравоучительно заметил Петр. – Причем вежливо.

– Чего? Я сейчас так с тобой поздороваюсь…

У парня в руке сверкнул нож.

Петр отпрыгнул в сторону и выхватил револьвер.

– Как нас учили – первый выстрел в воздух, второй – в лоб!

И сразу вслед за этим выстрелил в воздух.

Парень оказался тоже обученным и тут же упал на землю.

– Вот и ползи к своим воротам не подымаясь, понял?

И парень действительно пополз, да еще по-пластунски.

А Петр, не зная, как будет развиваться ситуация дальше и в особенности – сколько человек в этом переулке готовы в нее вступить, – прижался спиной к глухому забору, не выпуская револьвера из рук.

Глава 48Запоздалые страхи

В это же примерно время Женя в своей комнате в ужасе рассматривала постель, на которой Том строго-настрого запретил что-либо трогать. Даже Тосю не велел сюда пускать, чтобы не потащила зубами одеяло. Тут же стояли вышеупомянутый Том Мэрфи, Степа Барабанчиков и Вадим Силантьевич Рыболовлев.