Завещание поручика Зайончковского - Мариэтта Чудакова

– Мобилу! Щелкни скорей – это они!

– Все. Снято.

– Нет ее в машине. Точно. Два пацана на заднем сиденье. Головы стриженые.

– Сейчас рассмотрю. Так. Похоже, так.

– Значит, она где-то там одна – без этих хмырей! Другого случая может и не быть, слушай!

– Похоже.

– Вот куда они отвалили? Надолго или нет?

– Понятно куда. В Бийск. Пацанов на поезд сажать.

– Почему думаешь?

– А чего тут думать? Вариантов особых нет. Они ее просто так одну не оставят. На станцию едут. Больше некуда. Пацаны-то – из Оглухина. Не понял, зачем они их таскали.

– Одного таскали. Второго отсюда забрали.

– Нам это – один хрен. Вопрос – где она?

– Узнаем. Свет не без добрых людей.

– А сколько времени их не будет?

– Это высчитаем сейчас. Не проблема.

* * *

– Калуга, ты черный джип видел?

– Ну.

– Не узнал, что ли?

– Не узнал…

– А они нас узнали, не боись! И что Жени с нами нет – засекли!

– Да с чего, Сань? Мы быстро шли.

– Мы шли, а они стояли! Мужик из машины мобильником нас щелкнул.

– Ты что, серьезно?

– Очень серьезно.

– Да что им надо-то от девчонки?

– Что-то, значит, надо, если всю дорогу мы на них натыкаемся. Одна надежда – они ее на Алтае не найдут.

– А вот такой надеждой, Саня, особенно-то тешить себя не надо. Видал, как тетка ее нашла? Мать пацана, которого Женя из речки выудила?

За сутки! И кто хочешь так найдет. У нас на родине язык до Киева доведет.

– До Киева теперь не больно-то. «Я на вашей мови не розмовляю», и отшейся…

– В общем, пацанов по-быстрому отправлять надо – и назад. Если поезд отменен или что – сдаем начальнику станции. Если на что надеяться – скорее уж на Тосю. Умная псина. Она их запах вспомнит – помнишь, ночью в лесу Женю выручила? Порвет.

Мячик за Лешиной спиной обиженно сопел. Чего это – «сдаем»? Он багаж им, что ли?

Мячик вообще не больно-то хотел домой. Чего он в Оглухине не видел? Алтай покидал безо всякой охоты. Ничего ж не сделали! На рыбалку на хариуса не сходили, по горам не полазили… Только парня из речки выловили, а больше и вспомнить нечего будет. А Федька спит себе. Его не колышет. И про Всемирный Прыжок не вспоминает – про то, что в определенную секунду в разных местах планеты должны же одновременно подпрыгнуть шестьсот миллионов человек!

Сам же объяснял Мячику, что тогда чуток поменяется орбита земли, земля отодвинется слегка от солнца – и остановится губительный для землян процесс потепления планеты. Или, по крайности, притормозится. Делать-то ведь что-то надо с потеплением! Не сидеть же сложа руки! В этом Федя с Мячиком были единодушны, и уже начали было подготовку землян к этому решающему Прыжку. Хотя Федькин дед и сказал ему веско: «Не нами с тобой Земля по этой Орбите запущена – не нам ее и менять».

* * *

Ни те, что двигались, ни те, что стояли, не обратили внимания на пронесшийся со скоростью света в сторону Горно-Алтайска «Харлей», переделанный из «Явы». И на две головы в шлемах.

* * *

В это же самое время по Алтайскому краю двигался из Омска, но долгой и сложной дорогой через Рубцовск – не с той, конечно, скоростью, что мотоцикл, но тоже с немалой – внедорожник темно-зеленого цвета.

Он тяжело покачивался на ходу, поскольку был укомплектован под завязку. За рулем сидел Шамиль с сурово сдвинутыми бровями. Рядом с ним – Том. А сзади, вместе с Петром Волховецким – он был в пятнистых защитных куртке и брюках, – сидели два неуловимо похожих не только друг на друга, но почему-то еще и на Саню и Лешу, мужчины. Хотя жили они в разных городах и регионах, разным занимались и недавно только друг с другом познакомились.

Им было тесно втроем на заднем сиденье, поскольку эти двое и сами-то были плотного сложения, а один еще надел почему-то заранее бронежилет. Сева Веселаго был сотрудником одного из томских ЧОПов. Оттуда, из Томска, и забрал его давний приятель Шамиль. Второй охранник, на которого он рассчитывал, поехать не смог, но так как друзья у Шамиля были по всей Сибири, то согласился поехать лесник Василий Ножев из Рубцовска. Потому из Омска Шамиль поехал прямо на Рубцовск – минуя Барнаул. В общем, сутки отдай. Но здесь иного выхода не было.

Теперь экипаж неуклонно приближался к границе Республики Алтай.

У двух задних пассажиров лежало в ногах зачехленное оружие. У Петра Волховецкого при себе были его ноги и руки, а также хорошо известная в широких кругах кадетов Омского кадетского училища быстрота реакции.

Все пятеро ехали, собственно, в помощь безоружным Леше и Сане – и представления не имели о том, что их сейчас как раз и нет рядом с Женей вообще.

Поскольку Том поговорил с Женей по мобильному тогда, когда она думала, что Леша и Саня вот-вот вернутся. Поэтому сказала, что Федя с Мячиком едут в Оглухино самостоятельно, и только. А в такие детали, что повезли их на станцию на «Волге» и что водителей в настоящее время на Алтае нет, она не входила – посчитав это совершенно ненужными подробностями и нерасчетливой тратой денег на мобильном.

А трасса-то была одна. И машина Шамиля, конечно, на пути к Майме проехала, и не могла не проехать, мимо стоящей у обочины «Волги». Однако единственным человеком в битком набитой машине, кто мог бы узнать «Волгу» в лицо, был Том, в эти минуты как раз задремавший.

Острое зрение и привычка к наблюдательности «афганцев» тоже могли помочь им опознать в окнах проезжающей машины Тома, даже и спящего. Но Саня в это время лежал под «Волгой», а Леша сидел перед ним на корточках – разумеется, со стороны обочины, за машиной не видя дороги, – и подавал советы.

Глава 35Глазная болезнь

Нет, наверно, вообще красивей на свете алтайской природы.