Частная коллекция ошибок - Светлана Гончаренко

Про девку Вероника слышала впервые. Неужели Фомина?

– Опишите девушку, – потребовала Вероника. – Какое она на вас произвела впечатление?

Нина Сергеевна с достоинством выпрямилась на скрипучем стуле:

– Не с нашего она двора. Настоящая проститутка.

– Почему вы так решили?

– Штанишки в облипку, куртка голубая в облипку, парень ей все за пазуху лез. Скажете, не проститутка?

Спорить Вероника не стала, только спросила:

– Блондинка или брюнетка?

– Неизвестно. В платочке она была, в зелененьком. А куртка голубая.

– Высокая девушка? Какого сложения? Полная?

– Соплей перешибешь! Но ростом с вас, я думаю, будет, и ножки такие же тоненькие. Думаю, и кривоватые, да с третьего этажа не очень видно. Задница с кулачок. Очки. Не на что смотреть.

Хотя с портретом красавицы Фоминой из фирмы «Мечты сбываются» совпадал тут только цвет куртки, Вероника была уверена – это была она, роковая Варвара. Вряд ли Немешаев, будучи в бегах, сумел за пару часов подцепить новую подружку, да еще с кривыми ногами. А представления о прекрасном – понятие относительное.

– Девушка вела себя спокойно? Или нервничала? – продолжила Вероника.

– Дались вам эти нервы! Сидели они себе, обнимались. Парень теперешней девушке не то что в пазуху, куда угодно всю руку запустит, а она и не чихнет. Тем более я думала, это Ольгин племянник.

– Девушка села в машину вместе с парнем?

Нина Сергеевна крепко задумалась, пожевала сухими губами.

– Кто ее знает, – наконец сказала она. – Парень с сумками к машине рванул, а я вспомнила, что по телевизору погода начинается. Ее, погоду-то, в шестнадцать пятьдесят пять передают, вот я, дура, и пошла… Знать бы! Я ведь снова в окно глянула, только когда Ольга заголосила. Тут мертвый бы встал – голос у нее, как у быка, она до пенсии в школе работала. А потом и Анатолий побежал по квартирам. Звонит в дверь, весь трясется: «Нина, нашу ласточку увели». И тут до меня доходит, что…

Вероника радостно впилась зубами в карандаш, который был уже на треть обкусан. Итак, сегодня около пяти вечера со двора на улицу Носова выехала вишневая «восьмерка»; в ней, скорее всего, сидели Немешаев и Фомина.

Вероника выставила свидетельницу в коридор и позвонила Стасу.

– Это они, – твердым, счастливым голосом сказала Вероника. – Они угнали-таки именно ее, эту сомнительную «восьмерку». Надо искать машину.

– Согласен, – сонно ответил Стас. – Только боюсь, Немешаев где-нибудь уже бросил эту развалюху – далеко на такой уедешь?

– Думаете, он поменял машину?

– Других угонов вечером не зафиксировано, но ведь хозяева могли не сразу хватиться. Вот утром…

– Я еще раз все проверю.

Вероника вышла из кабинета. До сих пор Жуковы всей командой рядком сидели в коридоре и дожидались справедливости. Когда Вероника проходила мимо, глава семьи, тетя всех своих племянников, преградила ей дорогу. Лицо тети было цвета обожженной глины и привычно выражало гнев.

– Девушка, вы следователь? – спросила она.

– Чего вы хотели? – ответила Вероника не менее сурово. – Мы работаем.

– В протокол вкралась неточность. Надо исправить! Может, и результатов потому до сих пор нет?

– Что за неточность?

– Мой муж, не знаю почему, сглупил. Его надо понять: он волновался, да и в левом ухе у него серная пробка. А ваш сотрудник нацарапал в протоколе ересь.

– Какую?

– Что наш автомобиль цвета «гнилая вишня». Никакая не гнилая, просто «вишня». «Гнилая» противный цвет, похоронный, хотя многим нравится. Но я никогда бы в «гнилую» не села. У нас просто «вишня».

– Вы правы, – согласилась Вероника. – У вас замечательная машина.