Частная коллекция ошибок - Светлана Гончаренко

Евгений Парвицкий занимал в гостинице «Нетск» президентские апартаменты, а Виктор Дмитриевич Козлов – обыкновенный люкс. Сейчас скрипач был на репетиции, а Козлов прилег отдохнуть. Вообще-то он не привык расслабляться до обеда, но тут стало невмоготу – переел.

– Чертовы провинциалы, вечно душат своим гостеприимством, – ворчал он.

Справедливости ради надо сказать, что никто в ресторане не принуждал Виктора Дмитриевича есть и пить – он сам перестарался. Однако, взбивая подушку на кровати, такой широкой, что на ней могла бы резвиться целая шведская семья, Козлов недобрым словом помянул и бедного обворованного банкира, и друга Женьку, у которого такие беспардонные знакомые.

Когда Виктор Дмитриевич улегся на кровати среди подушек и поднял глаза к потолку, стало еще хуже: подступила тошнота. Это было совсем некстати, потому что мешало думать. А подумать было о чем! Идея, мелькнувшая в голове эксперта, была на редкость изящна, но требовала быстрого воплощения.

Козлов поворочался в подушках, приоткрыл окно, снял штаны, чтобы было не так душно, и в эту минуту зазвонил телефон. Портье доложил, что какой-то Климентов просится в гости.

– Пошлите его к черту, – распорядился Козлов.

Последовала заминка, после чего в трубке зазвучал незнакомый сладкий голос:

– Позвольте напомнить вам, Виктор Дмитриевич, нашу приятную встречу в Перми. Нас познакомил Марат.

– Какой еще к черту Марат?

– Гельман.

– Ну и что?

Виктор Дмитриевич не собирался ни с кем вспоминать былые встречи и тем более надевать штаны.

– Я тогда курировал выставку тканей Любови Поповой, – пел голос в трубке. – Сейчас я работаю здесь, в Нетске. Заведую отделом декоративно-прикладного искусства в местном музее.

– В музее? И у вас директрисой этакая импозантная женщина? Шатенка, с хорошим бюстом? – спросил Козлов.

– Можно сказать и так, – уклончиво ответили в телефоне. – Если речь идет об Ольге Иннокентьевне Тюменцевой…

– О ней самой! Ладно, поднимайтесь сюда, – снизошел Козлов.

Он прикрылся покрывалом по грудь и взял бутылку с минеральной водой, чтобы смягчать муки неспокойного желудка. Скоро в дверь деликатно постучали.

– Войдите! – радушно крикнул Козлов. – Сюда, сюда ступайте, через гостиную в спальню! Я не вполне здоров, вот и принимаю в постели.

На пороге спальни показался некто средних лет в желтых очках и терракотово-красном сюртуке. Он попросил звать его просто Никитой. Козлов указал гостю на пуф рядом со своей кроватью. Гость сел и сочувственно вздохнул.

– Ланч в «Адмирале» удался на славу, но что-то там было не то, – пожаловался Козлов. – Я грешу на семгу, с которой мы начали.

Насчет семги Козлов догадался, потому что его замутило от лососевого цвета рубашки визитера. Никита начал хвалить Пермь и Марата, рассказал, как много лет мечтал познакомиться с Виктором Дмитриевичем, как счастлив беседовать с ним теперь.

В ответ Козлов мерно кивал, как это делают королевские особы, и прикладывался к минералке. Наконец он решил, что достаточно наслушался ерунды. Пора было браться за продвижение блестящей идеи, что овладела недавно его беспокойным умом.

– Вы теперь в местном музее? – переспросил он. – Насколько мне известно, коллекция тут неплохая.

– Согласен. У нас есть хороший авангард, случайно завалявшийся в запасниках со времен борьбы с формализмом. Археологический отдел тоже интересный.

– И директриса ваша женщина очень эффектная.

Никита вежливо улыбнулся, но поддакивать не стал даже из почтения к сединам Виктора Дмитриевича: Ольгина красота, судя по всему, его не трогала. Может, как и любая другая женская красота.

– Если обворожительная женщина вдобавок умна, это взрывоопасно, – продолжал Козлов. – Не удивляюсь, что именно такой особе господин Галашин поручил опекать коллекцию. От нее можно потерять голову.

– Не думаю, что дело в прелестях Ольги Иннокентьевны, – возразил Климентов. – Уж не знаю, чем она взяла и как к Галашину пристроилась. Бедняга банкир ничего не смыслит в живописи. А вот жена его – третья вице-мисс Россия 2003 года. Так что с Тюменцевой ничего личного, только бизнес.

Козлов недоверчиво покачал головой:

– Кто знает, кто знает! Я видел сегодня коллекцию Галашина, любопытную, но очень неровную. Возник ряд вопросов. Наши олигархи любят скрытничать, потому вы, думаю, не в курсе, каким образом формировалась эта коллекция?

Никита Климентов даже подпрыгнул на своем пуфе:

– О, это секрет Полишинеля! Большинство Ольгиных передвижений по планете известны в музее. Пополнять галашинское собрание она ездит по аукционам – чаще не первой руки, хотя иногда заглядывает и на приличные торги. Недавно в Вену прокатилась, в «Доротеум» [17] . Правда, последнее время почти все покупает через Москву.

– Лень стало самой ездить? Или завела доверенного человечка?

– Вы на редкость проницательны! – снова ударился в лесть Климентов. – Диву даюсь, как вы сразу видите суть проблемы. Естественно, дело не в лени. Человечек имеется, и точно весьма полезный – туда вхож, куда меня, скажем, не позовут.

– А что, есть такие места? – притворно удивился Виктор Дмитриевич.

Климентов также притворно потупил свои беззастенчивые глаза – сквозь желтые стекла очков они выглядели нарисованными, как у матрешки. Виктор Дмитриевич удовлетворенно наблюдал на его лице азартный румянец бывалого сплетника.

– Есть, но их немного, – ответил Никита Климентов. – Например, приватные дома в Европе. Семьи потомков русских эмигрантов первой волны во Франции, Чехии, Германии. Резиденции друзей этих семейств. Всевозможные русские организации за границей, дышащие на ладан. Там есть чем поживиться.