Частная коллекция ошибок - Светлана Гончаренко

– Ты прямо следопыт, индеец Джо, – усмехнулась Варя.

– Да, я такой. Пользуйся! И хватит дурью маяться. Побудь здесь, а я схожу к машине за своей сумкой. Потом двинем к заправке. Главное, чтоб ты с места не сходила – и так забрела не в ту степь.

– Считаешь, я заблудилась? Я шла строго на север, как ты говорил.

– Идти строго на север уметь надо. Ты не умеешь, а времени нам терять нельзя. Слушайся лучше меня.

Он встал, выпрямился, посмотрел в сторону боярышника, куда собрался идти.

– Артем, – сказала Варя, – погоди. Сядь куда-нибудь! Когда ты вот так надо мной стоишь, то кажешься неестественно длинным, как вон та сосна. И у меня мысли путаются.

– Дай мыслям отбой! Мы все вчера решили. Тут в лесу, котенок, я главный.

– Понимаю, – согласилась Варя. – И все равно сядь, надо обсудить важные вещи.

Артем послушно присел рядом с ней. Хотелось обнять, прижать ее к себе покрепче. Но какие нежности, когда смотрят на тебя такими непроницаемо строгими глазами!

Артем только спросил:

– Котенок, что случилось? Все, понял! Ты придумала новый план?

– Можно сказать и так. Ты ночью в машине сразу захрапел, а я не могла уснуть, все думала, думала. Как скверно сложилось! Мы в полном тупике. Нас загнали в угол. Выхода нет.

Артем ни одному ее слову не поверил – Варя никогда не сдается. Тут что-то не так! Снова в его груди разлился трусливый беспричинный холод: Варя догадалась вообще обо всем . Но как?

– Все нормально будет на заправке, – заговорил он быстро. – Вот увидишь, даже на попутной уехать сумеем. Это только в боевиках все всё знают, всех опознают, сотни ментов рыщут, вертолеты летят. Так не бывает!

– Возможно. Но в аэропорту я поняла, как нас ищут. Это серьезно! Часов в пять что-то тарахтело на дороге – наверное, мотоцикл. Нашу машину видели! Теперь выход у нас только один.

Вот, есть-таки выход! Зачем тогда она пугала?

– Послушай, Тема, и постарайся не перебивать, – начала Варя так спокойно, что Артема снова пробило ознобом. – Вдвоем нам не уйти. Ищут именно двоих, есть наши фотографии. Поэтому на заправке нам надо разделиться. Я попробую подсесть к кому-нибудь и доехать до Новосибирска, а ты возвращайся в сторону Нетска. В город не суйся. Лучше устроиться в том поселке, где мы птицефабрику проезжали – помнишь? Я заметила на выезде паршивенькие домишки, двухэтажные, деревянные; их там целая улица. Какие-то во дворах алкаши на скамейках сидят – такие запросто угол сдадут, а то и комнату.

– Ну и глаз у тебя, – удивился Артем. – Я что-то никаких домишек не помню.

– Ты был за рулем, вот и не смотрел.

– И что я должен делать среди алкашей?

– Ждать. Как устроишься, напишешь мне в Новосибирск на почтамт до востребования, адрес сообщишь. Хорошо, если бы там и телефон у тебя был.

– У меня мобильник, – напомнил Артем.

– Выброси его! Твои приятели уже наверняка номер ментам сообщили. Новую сим-карту тоже не бери – салоны связи могут пасти. Напиши обычное письмо, сбрось в ящик, и я тебя найду.

– А ты что будешь делать?

Новый Варин план казался Артему странным, но в чем именно состоит его странность, сразу понять было трудно. А вот Варя ни в чем не сомневалась. Ее лицо стало спокойным, ясным и даже порозовело.

– В Новосибирске я осмотрюсь, подумаю, как быть дальше, – сказала она. – Может, уже там смогу продать картины. Деньги положу в любой немецкий банк. Потом видно будет! Выехать из страны лучше через Таиланд или еще какую-нибудь страну, где визы не нужны. Есть не слишком дотошные турфирмы, горящие путевки и все такое… Уедем, потом будет проще.

Артем слушал и тупо смотрел себе под ноги. Мертвая бурая хвоя сплошь устилала землю, как недорогой выцветший ковер, на который ветром и временем нанесло всякого сора – сухих растопыренных шишек, недужных травинок, пестрых птичьих погадок.

Хорошо Варя говорила и складно, только Артем знал: ничего этого никогда не будет.

Варя расстегнула куртку, достала пачку денег, завернутую в пластиковый пакет. Эти деньги Артем взял у Жанны из сейфа.

– Думаю, двадцатки тебе за глаза хватит, – сказала Варя. – Это ненадолго, скоро встретимся. Картины и украшения я возьму себе – надо будет готовить наш выезд. Может, найду человека, который сделает нам новые документы. Тогда вообще все будет легко!

Артем ничего не ответил и даже не посмотрел на деньги. Он сидел сгорбившись – беспричинная тяжелая тоска пригнула его к земле.

– Ты что, заснул? – обиженно спросила Варя. – Деньги возьми!

Он с трудом к ней повернулся – почему-то всем туловищем, будто у него болела шея. Он показался ей жалким. Зря она не испугалась его лица!

– Ты, котенок, меня совсем за недоумка держишь? – сказал он тихо-тихо. – Что ты сочиняешь – Новосибирск, алкаши, немецкие банки, Таиланд? Скажи лучше, зачем ты здесь? От меня сбежать захотела?

– Не говори ерунды!

– Это не ерунда. Не пойдешь ты ни на какой почтамт за моим письмом. Да и я ни на какую птицефабрику не поеду. Хватит гнать, мы вместе. Прорвемся! Ты что, не поняла: никто тебя не будет так любить, как я. Ты еще меня узнаешь. Ты еще кричать будешь от счастья, оттого что я с тобой.

Варя усмехнулась:

– Однако у тебя на природе выросло самомнение!

Он встал, выпрямился и снова сделался высокий, как сосны.

– Что выросло, то выросло, – сказал он невесело. – Пошли!

– А твоя сумка? Та, что в машине? – с надеждой спросила Варя. – Сходи возьми ее.

– Черт с ней! Косуха там неплохая, а так одно барахло – тряпки, бритва. Главное – снасти свои – я в Нетске оставил. Этого жалко, а остальное все новое купим. Ты сама говорила!

Варя тоже встала и поняла, что зря устроила привал: усталость не прошла. Ноги не гнулись, как у куклы Барби, а ведь еще идти и идти! От голода и тоски кружилась голова. Все из-за Артема…

– Слушай, – сказала она ему, – давай договоримся сейчас. Спорить и шуметь на заправке нам нельзя, иначе пропадем. Ты мне не веришь – это глупо, но это твое дело. Только я не хочу совать голову в петлю. Нам нельзя больше быть вместе! Нас поймают.

– Не поймали же до сих пор! Странно, раньше ты никогда не трусила.

– А сейчас да, трушу. Все против нас. Порознь у нас появится шанс. И потом мы когда-нибудь…

– Никогда! Ты просто меня бросить решила! – крикнул он слишком громко для леса и схватил ее за руку.

Руку эту он сжал так сильно, что сквозь ткань и подкладку куртки прощупалась тоненькая, непрочная кость. Он понял, что все Варино тело – сложенное из таких вот нежных косточек и горячей влажной плоти, знакомое, желанное, беззащитное – теперь в его власти. Да и вся она, с ее гордыней, с ее хитроумием и проклятой красотой, которую не стирает даже усталость.